Приходи

Нам страшно было возвращаться в лес одним, поэтому мы решили позвать на помощь взрослых. Первым человеком, на которого мы наткнулись, была моя мама. Она заметила, что меня нет в кровати, и вышла на поиски. Я рассказал ей, что Сойка в беде, и нам срочно надо вернуться в лес, чтобы спасти её, но мама лишь нахмурилась и спросила:

— Кто такая Сойка?

— Мам ты что! — возмутился я.

— Сойка — это же… И тут я осознал, что тоже не помню. Ни кто такая Сойка, ни где мы с Лисой только что были. Я хотел спросить подругу, помнит ли она, но Лиса стояла с таким потерянным видом, что я понял всё без слов.

Ещё несколько дней после этого меня преследовало ощущение, что я забыл что-то важное. Память дрожала, как огонёк догорающей свечи, а потом этот огонёк вспыхнул в последний раз — ненадолго вспомнив о Сойке, я снова начал умолять всех идти искать её, а Лиса уничтожила фотоальбом — и потух.

Я открываю глаза и понимаю, что всё ещё стою на поляне, но она изменилась. Теперь деревья, обрамляющие её, затянуты толстым слоем паутины.

«Хочешь намекнуть, что ждала слишком долго?» — мысленно спрашиваю я у подруги, но она не отвечает. Я готов к этому. Я понимаю, что Сойка не покажется до тех пор, пока я не сделаю то, зачем пришёл. Набрав в грудь побольше воздуха, я пою:

Приходи, приходи, Я приглашаю тебя в наш мир.

Раз, два, три, раз, два, три, Я убегаю, а ты лови.

Я сбиваюсь. Давно забытый страх вновь просыпается во мне. Но другого выхода нет. Хотя я и потерял память, все эти годы я подсознательно ощущал вину перед Сойкой. Это чувство душило меня, мешая двигаться дальше. Я стал пленником сновидений, и я не освобожусь, пока не искуплю свою вину. Именно поэтому я собираюсь встретиться с хозяевами поляны и, если удастся победить, потребую у них вернуть к жизни мою белокурую подругу.

Приходи, приходи, Буду я бегать взад и вперёд.

Раз, два, три, раз, два, три, Кто проиграет, тот умрёт.

Стая напуганных птиц взмывает в воздух, но я не обращаю на них внимания. Мои глаза уже прикованы к лесу за поляной, откуда вот-вот должны появиться куда более жуткие существа.

Они не заставляют себя долго ждать. Спустя несколько минут я замечаю между стволами деревьев движение. Несмотря на то, что я уже взрослый парень, тело сковывают тиски ужаса. Что же тогда при виде этих существ должна была почувствовать десятилетняя девочка? Мысли о Сойке помогают мне взять себя в руки. Я отрываю взгляд от тонких дымчатых фигур, плывущих мне навстречу, и мой разум сразу проясняется. Сердце стучит в висках, а в крови кипит адреналин. Я готов. Старик говорил, что для того, чтобы победить в этих салочках со смертью, надо продержаться до рассвета. Что ж, пусть так. Я не проиграю.

Разворачиваясь, я бегу в сторону города. Фигуры быстро отстают, но стоит мне успокоиться и сбавить темп, целая вереница древоподобных птиц выступает из-за стволов в нескольких метрах впереди.

Сменив направление, я бегу к опушке леса, за которой начинается поле, но здесь меня встречает новая шеренга древоподобных птиц. Та группа, что осталась позади, тоже неспешно приближается, а сбоку, там, где поляна, тоже маячат серые силуэты. Я оказываюсь заперт внутри гигантского, медленно сжимающегося коридора. Существа словно нарочно подталкивают меня к бегству в единственном оставшемся направлении — к заброшенной каменоломне. Я чувствую, что это ловушка, но у меня всё равно нет выхода. Главное сейчас — потянуть время. Уже совсем рассвело, и до восхода солнца, наверное, остались считанные минуты.

Стены живого коридора продолжают сжиматься. Я уже могу различить лица древоподобных птиц, вернее, те места, где они, по идее, должны располагаться. Вместо голов у существ — шишкообразные наросты, как на деревьях, и кое-где на этих наростах виднеются проплешины без перьев. Ни клюва, ни глаз, ни каких-то других черт, присущих людям или животным, у них нет.

Когда я подлетаю к поляне, где находится вход в каменоломню, коридор сжимается настолько, что мне приходится бежать строго по прямой, дабы не задеть тянущихся ко мне существ. Коридор обрывается ровно у края поляны, там, где кончаются деревья. Небо уже совсем светлое, тучи тоже разошлись.

Воспрянув духом, я делаю рывок, а когда крайние в коридоре древоподобные птицы обрушиваются на землю, пытаясь преградить мне путь, перепрыгиваю через их туловища.

Коридор уже позади. Я всё равно собираюсь бежать дальше, но после прыжка ноги, вместо того, чтобы упереться в твёрдую почву, продолжают движение вниз. Я проваливаюсь под землю до пояса, барахтаюсь, пытаясь уцепиться за что-нибудь, но всё равно падаю в прикрытую травой шахту. Удар. Белая вспышка. Совсем не больно. Я открываю глаза и скептически отмечаю, что приземлился на спину плашмя. Затем мой взгляд перемещается на кусочек неба, который виднеется в зияющей где-то очень высоко дыре. Верхушки деревьев купаются в золотистом сиянии. Солнце взошло. С моих губ срывается облегчённый вздох: значит, я победил.