Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
159 мин, 48 сек 3114
Пакир с издевательской улыбкой взглянул на Лангу, которая с искажённым от боли и отчаяния лицом пыталась встать.
— Видишь, как всё быстро и легко. Если бы ты сразу обратилась ко мне, тебе бы не пришлось целых три недели не спать по ночам и дёргаться каждую минуту.
Ланга наконец вскочила и кинулась к птенцу, но Пакир не дал ей приблизиться.
— Прекрати истерику, — глухо потребовал он. — Или мне помочь тебе?
Ланга выпрямилась и без страха взглянула ему в глаза.
— Вы чудовище, — с ненавистью прошептала она. — Вы у меня отнимаете всё. Может, вам и меня лучше убить? Ведь это так быстро и легко!
— Я сказал — прекрати истерику, — оборвал её Пакир. — Мне не нужна ученица, которая разменивает свои силы на глупости вроде бессловесных птиц. А если ты ещё издашь хотя бы звук, твоей маме будет грустно.
Ланга усилием заставила себя проглотить сухие рыдания. Только бы маму он не тронул, этот не-человек, этот бездушный, бессердечный монстр — нет, хуже, чем монстр. В тысячу раз хуже.
Схватив её за руку — как каменными клешнями сжал, — он насильно повёл её во дворец.
Ланга даже не могла оглянуться — всё её тело было как будто парализовано. Не было даже слёз. Впрочем, их уже много лет не было…
Чижик остался лежать на камнях. Его навеки застывший взгляд был обращён вверх. Там, высоко под потолком пещеры, кружились его сородичи.
Она не плакала — ни одной слезинки не проронила. Её руки всё ещё как будто сжимали тельце птенца. Она почти физически ощущала его пушистые пёрышки. В ушах по вечерам стоял его требовательный голодный писк, а палец во сне обхватывал широкий клюв с чуть загнутым концом.
А ещё во сне Ланга превращалась в птицу.
Огромная серая птица с длинными острыми крыльями. Она носилась над морем, всё быстрее и быстрее рассекая воздух…
Днём Ланга вспоминала эти сны, и ей всё больше и больше хотелось, чтобы это было правдой. Стать птицей. Самой летать. Но с тех пор, как Пакир убил на её глазах Чижика, она не могла смотреть на его сородичей, парящих под потолком Пещеры. С Пакиром она тоже предпочитала не встречаться. Он не стал наказывать её за то, что она потратила столько времени на птенца — видимо, справедливо посчитал, что она уже достаточно наказана морально. Но смотрел на неё так, что она понимала: малейшая оплошность — и ей припомнят все былые огрехи.
Откуда Властелин узнал о птенце — вариантов немного: либо увидел сам (но не глазами — Ланга никогда не выносила птенца по коридорам на улицу, если Пакир был во дворце, — а в её мыслях), либо кто-нибудь донёс, ведь слуги видели Чижика, и не раз. И, конечно же, поняли: не с благословения Пакира она за ним ухаживает.
Самое жуткое было в первые несколько часов. Ведь в самом деле! Теперь она может спокойно спать по ночам. Не нужно будет каждые три часа бежать украдкой в комнату, чтобы покормить питомца. Не надо переживать, что он никогда не полетит. Вообще всё теперь будет мирно и спокойно! Но из-за этого Ланге хотелось кричать от злости на саму себя. Неужели она уже стала такой закоренелой эгоисткой? Она не смогла уберечь Чижика, она не смогла дать ему жизнь и свободу, она практически сама погубила его! Почему, ну почему она такая неудачница? И ей теперь так плохо… И грустно, и одиноко. Чувство вины буквально душило девушку, хотя она понимала: она бы тут ничего не сделала. Рано или поздно, но Пакир бы всё равно погубил бы её птенца.
И уж лучше бы Властелин её наказал. А он смотрел с насмешкой, как бы выжидая: ну, что ты ещё натворишь? А она ничего не творила. Превозмогая бессилие, буквально заставляя себя двигаться, есть и дышать, она послушно делала всё, что и раньше, всё, что ей прикажут.
И во сне снова и снова уносилась далеко от дворца в облике огромной серой птицы…
Постепенно боль проходила, Пакир больше не смотрел на Лангу, как палач на жертву, и та оживала. Хотя всё равно было тяжело и плохо, одиноко и тоскливо. Но ведь надо было как-то жить дальше?
Ланга даже иногда, как и раньше, оглядывала книжные шкафы — вдруг найдётся книга по магии? Может, если бы она была волшебницей… Всё было бы по-другому.
И постепенно вновь пришла надежда подобраться к магическим книгам.
Если Пакир так отреагировал когда-то на то, что Ланга полезла к верхним полкам…
Может, он так и разозлился потому, что она была близка к цели?
Надо бы посмотреть ещё раз, только осторожнее. Ланга ждала долго, выгадывая удобный момент. Пакир же, как будто знал её мысли (а вдруг и правда знал?), никуда не улетал с острова. Ланга вела себя тише воды ниже травы, стараясь усыпить его бдительность — всё напрасно.
Наконец ей повезло. Властелин исчез куда-то, похоже, опять отправился в крепости на побережье — а туда он улетал обычно надолго. Когда Ланга добралась до библиотеки, его не было уже почти час, и девушка очень волновалась, снова подтаскивая тяжёлую стремянку к шкафам.
— Видишь, как всё быстро и легко. Если бы ты сразу обратилась ко мне, тебе бы не пришлось целых три недели не спать по ночам и дёргаться каждую минуту.
Ланга наконец вскочила и кинулась к птенцу, но Пакир не дал ей приблизиться.
— Прекрати истерику, — глухо потребовал он. — Или мне помочь тебе?
Ланга выпрямилась и без страха взглянула ему в глаза.
— Вы чудовище, — с ненавистью прошептала она. — Вы у меня отнимаете всё. Может, вам и меня лучше убить? Ведь это так быстро и легко!
— Я сказал — прекрати истерику, — оборвал её Пакир. — Мне не нужна ученица, которая разменивает свои силы на глупости вроде бессловесных птиц. А если ты ещё издашь хотя бы звук, твоей маме будет грустно.
Ланга усилием заставила себя проглотить сухие рыдания. Только бы маму он не тронул, этот не-человек, этот бездушный, бессердечный монстр — нет, хуже, чем монстр. В тысячу раз хуже.
Схватив её за руку — как каменными клешнями сжал, — он насильно повёл её во дворец.
Ланга даже не могла оглянуться — всё её тело было как будто парализовано. Не было даже слёз. Впрочем, их уже много лет не было…
Чижик остался лежать на камнях. Его навеки застывший взгляд был обращён вверх. Там, высоко под потолком пещеры, кружились его сородичи.
Глава 5. Мучительница
Ланге было плохо.Она не плакала — ни одной слезинки не проронила. Её руки всё ещё как будто сжимали тельце птенца. Она почти физически ощущала его пушистые пёрышки. В ушах по вечерам стоял его требовательный голодный писк, а палец во сне обхватывал широкий клюв с чуть загнутым концом.
А ещё во сне Ланга превращалась в птицу.
Огромная серая птица с длинными острыми крыльями. Она носилась над морем, всё быстрее и быстрее рассекая воздух…
Днём Ланга вспоминала эти сны, и ей всё больше и больше хотелось, чтобы это было правдой. Стать птицей. Самой летать. Но с тех пор, как Пакир убил на её глазах Чижика, она не могла смотреть на его сородичей, парящих под потолком Пещеры. С Пакиром она тоже предпочитала не встречаться. Он не стал наказывать её за то, что она потратила столько времени на птенца — видимо, справедливо посчитал, что она уже достаточно наказана морально. Но смотрел на неё так, что она понимала: малейшая оплошность — и ей припомнят все былые огрехи.
Откуда Властелин узнал о птенце — вариантов немного: либо увидел сам (но не глазами — Ланга никогда не выносила птенца по коридорам на улицу, если Пакир был во дворце, — а в её мыслях), либо кто-нибудь донёс, ведь слуги видели Чижика, и не раз. И, конечно же, поняли: не с благословения Пакира она за ним ухаживает.
Самое жуткое было в первые несколько часов. Ведь в самом деле! Теперь она может спокойно спать по ночам. Не нужно будет каждые три часа бежать украдкой в комнату, чтобы покормить питомца. Не надо переживать, что он никогда не полетит. Вообще всё теперь будет мирно и спокойно! Но из-за этого Ланге хотелось кричать от злости на саму себя. Неужели она уже стала такой закоренелой эгоисткой? Она не смогла уберечь Чижика, она не смогла дать ему жизнь и свободу, она практически сама погубила его! Почему, ну почему она такая неудачница? И ей теперь так плохо… И грустно, и одиноко. Чувство вины буквально душило девушку, хотя она понимала: она бы тут ничего не сделала. Рано или поздно, но Пакир бы всё равно погубил бы её птенца.
И уж лучше бы Властелин её наказал. А он смотрел с насмешкой, как бы выжидая: ну, что ты ещё натворишь? А она ничего не творила. Превозмогая бессилие, буквально заставляя себя двигаться, есть и дышать, она послушно делала всё, что и раньше, всё, что ей прикажут.
И во сне снова и снова уносилась далеко от дворца в облике огромной серой птицы…
Постепенно боль проходила, Пакир больше не смотрел на Лангу, как палач на жертву, и та оживала. Хотя всё равно было тяжело и плохо, одиноко и тоскливо. Но ведь надо было как-то жить дальше?
Ланга даже иногда, как и раньше, оглядывала книжные шкафы — вдруг найдётся книга по магии? Может, если бы она была волшебницей… Всё было бы по-другому.
И постепенно вновь пришла надежда подобраться к магическим книгам.
Если Пакир так отреагировал когда-то на то, что Ланга полезла к верхним полкам…
Может, он так и разозлился потому, что она была близка к цели?
Надо бы посмотреть ещё раз, только осторожнее. Ланга ждала долго, выгадывая удобный момент. Пакир же, как будто знал её мысли (а вдруг и правда знал?), никуда не улетал с острова. Ланга вела себя тише воды ниже травы, стараясь усыпить его бдительность — всё напрасно.
Наконец ей повезло. Властелин исчез куда-то, похоже, опять отправился в крепости на побережье — а туда он улетал обычно надолго. Когда Ланга добралась до библиотеки, его не было уже почти час, и девушка очень волновалась, снова подтаскивая тяжёлую стремянку к шкафам.
Страница 10 из 44
