Принцесса Подземного царства

На то, чтобы одеться, ей потребовался час вместо обычных пяти минут. Руки не слушались, ноги не двигались. Голова не желала подниматься. Наконец, кое-как заплетя волосы (получились какие-то веники вместо тугих аккуратных кос), она почувствовала, что окончательно выбилась из сил. И тут в дверь постучали.

Огромным усилием воли девушка заставила себя подняться и открыть.

— Что? — прикрыв глаза, спросила она у слуги, стараясь держаться более-менее прямо, чтобы не бросалось в глаза её полумертвое состояние.

— Властелин зовёт вас в тронный зал.

О небо… Её что, решили добить? Она же сейчас идти не может.

— Приду, — резко ответила она, захлопнула дверь и опустилась тут же, на пол. Вот плата за вечную жизнь и молодость. Сколько же она будет страдать? А интересно, если бы она обратилась к Стелле — ну вдруг такое оказалось бы возможным? — было бы то же самое? Или светлая магия всё-таки щадит своих «пациентов»?

Потом Ланга подумала, что «если бы» всё равно уже не имеет значения — во-первых. А, во-вторых — надо идти, потому что если Пакир не дождётся её в кратчайший срок (и ведь как знал, что она только-только поднялась… ), он явится сюда, и ей будет обеспечена весьма познавательная лекция на тему«не раскисать».

Лучше не дожидаться Пакира и сделать всё самостоятельно. Скомандовав себе «не раскисать», Ланга встала на ноги и попыталась выпрямиться. Вернулась к умывальному столику и глотнула воды прямо из-под рукомойника. Уже лучше. Теперь можно и идти.

Если Ланга и думала, что её жизнь изменится к лучшему, то очень скоро она поняла, что ошиблась.

У неё почти не осталось свободного времени. Даже когда Пакир ничего не делал, он скучным тоном допрашивал её: что она знает, что она думает по тому или иному поводу… Но самым противным было не это.

Если раньше девушка присутствовала при допросах (и с пытками!) и казнях только в качестве собственного наказания, то теперь это превратилось в отвратительную обязанность. Она должна была холодно и равнодушно отдавать смертные приговоры. И смотреть на их исполнение, не дрогнув в лице. Закрывать глаза ей запрещалось. То ли Пакир пытался таким образом воспитать в ней равнодушие, то ли он просто не понимал, почему это она такая «нежная барышня» («Ты нежная барышня или ты воин Тьмы?» — сурово как-то спросил он у неё). Вряд ли он был так наивен, что думал, будто она сама постепенно к этому привыкнет. Но привычку можно было воспитать и другим путём…

Он был не глуп.

Ланга, заняв новое положение, испытала ещё больше затаённой ненависти всех дворцовых обитателей. В лицо ей больше никто не говорил гадостей. Но она слышала шепоток по углам, сплетни передавались якобы с опаской, а на самом деле — нарочно, чтобы она слышала. Однажды эти перешёптывания за её спиной вконец вывели её из себя. Она развернулась и подошла прямо к сплетникам. Те тотчас замолкли.

— Значит, так, — спокойно сказала она. — Ещё раз вякнете хоть ползвука — через пять минут пожалеете о том, что умели разговаривать. Ясно?

Сплетники нахально уставились на неё, как будто не понимая, с чего это на них накинулись. Они, мол, тихонько шли, никого не трогали… Объяснить таким недоличностям ситуацию можно было только кулаком. Но Ланга пока что не стала связываться. Бросив через плечо «Я предупредила», она ушла, но назавтра пожалела об этом, потому что те двое нажаловались своему начальству, и к Ланге пришёл разбираться уже кто-то из дворцовой стражи рангом повыше и к тому же изрядный нахал. Он уже не первый раз проявлял эту черту своего характера, но пока что ему всё сходило с рук.

Разборка была не слишком долгой. Каббар со словами «Ты чё пристаёшь к нашим, а?» неожиданно подошёл к Ланге, поигрывая кинжальчиком. Девушка с интересом прикинула, что бы тут можно такое сделать, и молча выбила кинжал попавшимся под руку подсвечником (спасибо Рестео — он достаточно трезво мог оценить ситуации во дворце, чтобы иметь представление, во что Ланга может вляпаться, и научил ее защищаться подручными средствами). Стражнику это не понравилось. Он направился к девушке, сжав кулаки. Та с усмешкой заметила про себя, что в дипломатии он явно не искушён, и снисходительно изрекла, вскинув голову:

— Я тебя слушаю.

— Слышь, ты, принцесса. Если ты ещё раз хоть слово скажешь моим ребятам, то… — И он потряс кулаком перед её лицом.

Ланга перехватила его руку и удерживала на протяжении всего своего краткого монолога.

— А если твои ребята — и не твои тоже, мне плевать, — ещё раз хотя бы одно непочтительное слово скажут про меня, то… — И она эффектно завершила реплику, ткнув каббара в нос его же собственным кулаком.