Фандом: Гарри Поттер. … А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
20 мин, 11 сек 17657
Маленький Скорпиус мирно сидит на руках Гермионы, уплетая яблочное пюре. Одним глазом он следит за материнской рукой, подносящей ложку с едой, а вторым жадно всматривается в голубей, которых подкармливает Драко.
— Ох, ну Скорпиус, — Гермиона прячет улыбку в складках шарфа и пытается отложить ложку, чтобы убрать пятно на кофте сына.
— Давай я, — Драко выбрасывает остатки семян птицам и, достав палочку, склоняется над Скорпиусом. Тот замирает, увидев, что отец к нему наклонился, а потом резко чихает.
Драко покрывается яблочным пюре и морщится, пытаясь вспомнить очищающее заклинание, но у него не выходит. Гермиона замечает запинку мужа, отчего у неё на лбу снова проступает вертикальная складка.
— Подержи, — говорит она и передаёт ему сына. — Экскуро.
Миг, и оба — сын и муж — снова принимают опрятный вид.
Драко думает, что ему повезло с Гермионой и с тем, что она быстро соображает.
О чём думает Гермиона, он не знает, но обеспокоенный взгляд, которым она осматривает его, заставляет Драко напрячься.
Утром Драко не напоминает Гермионе о зелье. Не решается. Вчера вечером у неё болела голова, и он опять вспомнил о предупреждении зельевара. Может, если постепенно снизить дозу, то удастся протянуть дольше? Конечно, они будут чаще ссориться, возможно, чуть реже спать вместе, но они, по крайней мере, останутся семьёй…
Нет.
Драко мотает головой, отвлекаясь от созерцания завтрака.
Он не поступит так с Гермионой. Он всё для себя решил.
— Милая, — Драко зовёт жену едва слышно, не желая сильно тревожить. Она уже несколько дней ходит задумчивая и нервная, а сейчас и вовсе ведёт себя так, словно находится где-то не здесь. Уже добрых пятнадцать минут ковыряет омлет вилкой, не съев ни кусочка.
Гермиона отвлекается от своих мыслей и поворачивается к нему.
— А кофе… — Драко заметил, что вчера они не пили вечерний чай. А сегодня она забыла сварить ему кофе.
— Ах да, — Гермиона поспешно выходит из-за стола, направляясь на кухню. — Я сейчас.
Спустя несколько минут она возвращается с чашкой кофе в одной руке и флаконом зелья в другой. У Драко сжимается сердце.
Сейчас или никогда.
— Гермиона…
— Да, Драко? — её руки слегка потряхивает, и страх за её жизнь становится ещё сильнее.
— Я забыл тебе сказать, что говорил на днях с целителем.
Гермиона присаживается на своё место.
— И?
На этот раз ложь даётся намного сложнее, у Драко пересыхает горло, ему хочется пить, но Гермиона зачем-то поставила кофе подле себя, и тянуться за ним через весь стол…
— Драко, что сказал целитель? — в нетерпении она прикусывает губу.
— Ну, просто я сказал ему, что у тебя иногда болит голова, но в целом ты неплохо себя чувствуешь, — он тянет время, как может. Момент истины так страшит его, что нужные слова всё никак не идут на язык. Голова слегка кружится, и его подташнивает, а ладони уже давно такие мокрые, что хоть…
— Чёрт возьми, Драко, — Гермиона почти переходит на крик, — что сказал зельевар?!
И в ту же секунду прикрывает рот ладонью.
Зельевар?
Драко переводит взгляд с испуганной жены на флакон, затем на её трясущиеся руки, сжимающие чашку с кофе. Медленно возвращается к её мертвецки-бледному лицу.
Не может быть…
Он помнит, с чего начался их чайно-кофейный ритуал.
Это было через месяц после того, как с Пожирателями было покончено, и Штаб распустили по домам. Формально они ещё устраивали сборы, проводили собрания, вели занятия по защите. Но никто из «запасного» состава орденовцам уже был не нужен. Они выполнили свою миссию, и о них преспокойно забыли.
Драко в очередной раз проснулся от кошмара. Мокрый, испуганный, заплаканный, словно ребёнок. Но на этот раз он лежал в кровати, на чистом и мягком матрасе, а сзади его обнимала Грейнджер. И это было так знакомо. Так привычно и правильно, почти интимно.
Он не знал, что происходит между ними, во время войны некогда было вести эти разговоры, а когда всех разогнали по домам, Гермиона не пошла с ним, а осталась в «Норе». И он снова оказался один.
— Ты… — голос плохо его слушался, он сипел.
— … Здесь, — ответила она, поглаживая его по голове. — Я здесь, Драко.
Он почти отчаялся, почти потерял надежду.
Но она пришла к нему. И Драко облегченно выдохнул.
Внезапно Гермиона встала, и он еле успел схватить её за руку.
— Куда ты? — в голосе бесконечное отчаяние, он даже не попытался это скрыть.
— На кухню, сделаю чай. Ты ведь ничего не ел уже сколько?
— Не уходи, — боль, боль, боль… и мольба.
Гермиона присела рядом с ним на кровать, погладила по щеке и, невесомо коснувшись его губ своими, прошептала:
— Больше не уйду.
И сдержала своё слово.
Мысли вертятся в голове, как ярмарочная карусель, сталкиваются друг с другом, бегут одна за одной, и Драко не успевает всё анализировать и осознавать.
Он смотрит на Гермиону, одной рукой судорожно сминающую край платья, а другой сжимающую чашку с кофе.
Они встречаются глазами, и его словно прошивает иглой.
«Зельевар».
— Ох, ну Скорпиус, — Гермиона прячет улыбку в складках шарфа и пытается отложить ложку, чтобы убрать пятно на кофте сына.
— Давай я, — Драко выбрасывает остатки семян птицам и, достав палочку, склоняется над Скорпиусом. Тот замирает, увидев, что отец к нему наклонился, а потом резко чихает.
Драко покрывается яблочным пюре и морщится, пытаясь вспомнить очищающее заклинание, но у него не выходит. Гермиона замечает запинку мужа, отчего у неё на лбу снова проступает вертикальная складка.
— Подержи, — говорит она и передаёт ему сына. — Экскуро.
Миг, и оба — сын и муж — снова принимают опрятный вид.
Драко думает, что ему повезло с Гермионой и с тем, что она быстро соображает.
О чём думает Гермиона, он не знает, но обеспокоенный взгляд, которым она осматривает его, заставляет Драко напрячься.
Утром Драко не напоминает Гермионе о зелье. Не решается. Вчера вечером у неё болела голова, и он опять вспомнил о предупреждении зельевара. Может, если постепенно снизить дозу, то удастся протянуть дольше? Конечно, они будут чаще ссориться, возможно, чуть реже спать вместе, но они, по крайней мере, останутся семьёй…
Нет.
Драко мотает головой, отвлекаясь от созерцания завтрака.
Он не поступит так с Гермионой. Он всё для себя решил.
— Милая, — Драко зовёт жену едва слышно, не желая сильно тревожить. Она уже несколько дней ходит задумчивая и нервная, а сейчас и вовсе ведёт себя так, словно находится где-то не здесь. Уже добрых пятнадцать минут ковыряет омлет вилкой, не съев ни кусочка.
Гермиона отвлекается от своих мыслей и поворачивается к нему.
— А кофе… — Драко заметил, что вчера они не пили вечерний чай. А сегодня она забыла сварить ему кофе.
— Ах да, — Гермиона поспешно выходит из-за стола, направляясь на кухню. — Я сейчас.
Спустя несколько минут она возвращается с чашкой кофе в одной руке и флаконом зелья в другой. У Драко сжимается сердце.
Сейчас или никогда.
— Гермиона…
— Да, Драко? — её руки слегка потряхивает, и страх за её жизнь становится ещё сильнее.
— Я забыл тебе сказать, что говорил на днях с целителем.
Гермиона присаживается на своё место.
— И?
На этот раз ложь даётся намного сложнее, у Драко пересыхает горло, ему хочется пить, но Гермиона зачем-то поставила кофе подле себя, и тянуться за ним через весь стол…
— Драко, что сказал целитель? — в нетерпении она прикусывает губу.
— Ну, просто я сказал ему, что у тебя иногда болит голова, но в целом ты неплохо себя чувствуешь, — он тянет время, как может. Момент истины так страшит его, что нужные слова всё никак не идут на язык. Голова слегка кружится, и его подташнивает, а ладони уже давно такие мокрые, что хоть…
— Чёрт возьми, Драко, — Гермиона почти переходит на крик, — что сказал зельевар?!
И в ту же секунду прикрывает рот ладонью.
Зельевар?
Драко переводит взгляд с испуганной жены на флакон, затем на её трясущиеся руки, сжимающие чашку с кофе. Медленно возвращается к её мертвецки-бледному лицу.
Не может быть…
Он помнит, с чего начался их чайно-кофейный ритуал.
Это было через месяц после того, как с Пожирателями было покончено, и Штаб распустили по домам. Формально они ещё устраивали сборы, проводили собрания, вели занятия по защите. Но никто из «запасного» состава орденовцам уже был не нужен. Они выполнили свою миссию, и о них преспокойно забыли.
Драко в очередной раз проснулся от кошмара. Мокрый, испуганный, заплаканный, словно ребёнок. Но на этот раз он лежал в кровати, на чистом и мягком матрасе, а сзади его обнимала Грейнджер. И это было так знакомо. Так привычно и правильно, почти интимно.
Он не знал, что происходит между ними, во время войны некогда было вести эти разговоры, а когда всех разогнали по домам, Гермиона не пошла с ним, а осталась в «Норе». И он снова оказался один.
— Ты… — голос плохо его слушался, он сипел.
— … Здесь, — ответила она, поглаживая его по голове. — Я здесь, Драко.
Он почти отчаялся, почти потерял надежду.
Но она пришла к нему. И Драко облегченно выдохнул.
Внезапно Гермиона встала, и он еле успел схватить её за руку.
— Куда ты? — в голосе бесконечное отчаяние, он даже не попытался это скрыть.
— На кухню, сделаю чай. Ты ведь ничего не ел уже сколько?
— Не уходи, — боль, боль, боль… и мольба.
Гермиона присела рядом с ним на кровать, погладила по щеке и, невесомо коснувшись его губ своими, прошептала:
— Больше не уйду.
И сдержала своё слово.
Мысли вертятся в голове, как ярмарочная карусель, сталкиваются друг с другом, бегут одна за одной, и Драко не успевает всё анализировать и осознавать.
Он смотрит на Гермиону, одной рукой судорожно сминающую край платья, а другой сжимающую чашку с кофе.
Они встречаются глазами, и его словно прошивает иглой.
«Зельевар».
Страница 5 из 6
