Хорошо, что вы меня нашли! Впрочем, я в «Службу спасения» всегда верил… Да нет, нет! Не беспокойтесь! Никакого головокружения. Кровь? Это ерунда! Она давно засохла. Теперь я в полном порядке. Полнейшем, так сказать… Только вот есть жутко хочется. Слона бы проглотил!
24 мин, 28 сек 2213
Я вновь заколебался, потому что мне надо было пройти мимо озверевшей профессорши. Шаг, ещё шаг. Тут она ногу своей подруги из зубов выронила — и ко мне. Сама уж еле конечности переставляет, а туда же — шею морщинистую вытянула, зубы оскалила… Ну, я не стал ждать пока она в меня вцепится, подпустил поближе да и двинул плашмя своим мачете прямёхонько по макушке. Звук раздался, будто по деревянному чурбаку стукнул! А профессорша тут же молча хлопнулась на палубу и замерла. Кстати, мне тогда одна вещь стала очевидна: нужно просто подождать и все зомби рано или поздно умрут сами. И, скорее, рано, чем поздно. Ведь физиологически они остались обычными людьми, правильно? А значит, даже если они не чувствовали боли, смерть от травм и кровопотери никто не отменял. Что ж, подумал я, значит, через несколько часов я останусь единственным живым существом в пяти тысячах метров над землёй на неуправляемом дирижабле, заваленным семью десятками изуродованных трупов.
Ну, в общем, перешагнул я через оба тела, добрался до заветной двери, приоткрыл её, пару раз глубоко вдохнул-выдохнул и вошёл внутрь.
Внутри был ад кромешный, разумеется. Как бы это сказать-то? Множество бывших людей в разной стадии умирания. Им всем уже не до меня было. И кровь, кровь… Всюду! Тут меня второй раз замутило, хотя я полагал, что уж на всякое насмотрелся. Всю волю, как говорится, в кулак собрал, рвотный позыв подавил, рукоять тесака покрепче сжал, головой встряхнул и пошёл к рубке. Пару шагов сделал, чувствую, позади меня какое-то движение. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал, шестым каким-то чувством. Я прямо на месте подпрыгнул и в прыжке развернулся, нож обеими вытянутыми руками перед собой выбросил.
Бог мой! Такого я ещё не видел!
Я поначалу даже и не понял, что это. Оно стояло на четвереньках, метрах в пяти от меня, прямо на потолке, вниз головой! Понимаете? В нарушение всех законов физики! Оно было совершенно голым и тощим. Рёбра, скулы прямо выпирали, а суставы точь-в-точь как узлы на верёвке! А кожа натянутая, будто резиновая, того и гляди порвётся. И ещё оно было непропорционально длинным. Конечности тонкие, длиннющие, пальцы — прямо как паучьи ноги! Руки, кстати, длиннее ног, потому что стояло (или всё же висело?) оно не как человек, который на четыре точки встал, а как обезьяна, шимпанзе, например. Морда (она мне, кстати, уже тогда смутно знакомой показалась) вытянутая. Вот будто кто-то взял его за нижнюю челюсть и потянул что было сил. Смотрело оно на меня (глаза чёрные, без белков — одна чернота) и ухмылялось, зубы скалило. Острые такие, как у хищного зверя, и все чем-то перепачканы, наверное, кровью.
И ещё, знаете что? За плечами у него что-то болталось. Маленькое и круглое. Я сначала не сообразил, а потом понял, что это амулет, «волчий глаз». Точно как у меня!
Я, сам не свой, машинально назад попятился, а оно всё висело на потолке, молча смотрело в упор и ухмылялось. По-моему, я даже дышать перестал в те долгие секунды — так оно меня загипнотизировало. Первый вдох сделал, когда в рулевую гондолу проскользнул, и дверь за собой закрыл.
Стою, отдышаться пытаюсь. Воздух глотаю, словно из-под воды вынырнул. Сердце стучит, в ушах шум. И тут слышу позади себя какое-то чавканье.
Обернулся я медленно-медленно. Нож перед собой держу, ко всему готовый. Бог мой! Как вспомню, что увидел, так и передёргивает! Штурман наш, Игорёк Некрасов, лежит мёртвый, одежда на нём вся разорвана, живот вспорот, кишки петлями на полу, а командир, Стас Сергеев, сидит над ним на корточках, руку во внутренности засовывает, зачёрпывает там что-то и в рот суёт. Да сосредоточенно как! И так мне при виде всего этого тошно стало — не описать! Тошнота подкатила, перед глазами поплыло. Я зубы стиснул, рот ладонью закрыл, чтобы не заорать или не сблевать, а всё равно сдержаться не смог — какой-то стон из себя выдавил. Стас, точнее — тот, кем он стал, и услышал. Чавкать прекратил, замер, будто насторожился, глаза поднял. Мы с ним на мгновение взглядами встретились (взгляд у него, правда, бессмысленный был, мутный, в отличие от того, что на потолке сидел), а потом он на меня кинулся. Прямо вот как сидел на корточках, так и прыгнул вперёд, по-лягушачьи. Я и сообразить ничего не успел, даже зажмурился, только ножом махнул машинально. Чувствую, нож во что-то упругое вошёл и из руки вывернулся. Я глаза открыл, смотрю: Стас на полу корчится, а нож наполовину ему в шею ушёл, как раз над левой ключицей. Кровь хлещет, а он лежит и конечностями движения такие делает, будто плывёт по-собачьи… Или, скорее, как жук лапками скребёт, если его на булавку насадить.
Ну, поскрёб-поскрёб да и затих. Вообще тишина полнейшая наступила.
Ну, в общем, перешагнул я через оба тела, добрался до заветной двери, приоткрыл её, пару раз глубоко вдохнул-выдохнул и вошёл внутрь.
Внутри был ад кромешный, разумеется. Как бы это сказать-то? Множество бывших людей в разной стадии умирания. Им всем уже не до меня было. И кровь, кровь… Всюду! Тут меня второй раз замутило, хотя я полагал, что уж на всякое насмотрелся. Всю волю, как говорится, в кулак собрал, рвотный позыв подавил, рукоять тесака покрепче сжал, головой встряхнул и пошёл к рубке. Пару шагов сделал, чувствую, позади меня какое-то движение. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал, шестым каким-то чувством. Я прямо на месте подпрыгнул и в прыжке развернулся, нож обеими вытянутыми руками перед собой выбросил.
Бог мой! Такого я ещё не видел!
Я поначалу даже и не понял, что это. Оно стояло на четвереньках, метрах в пяти от меня, прямо на потолке, вниз головой! Понимаете? В нарушение всех законов физики! Оно было совершенно голым и тощим. Рёбра, скулы прямо выпирали, а суставы точь-в-точь как узлы на верёвке! А кожа натянутая, будто резиновая, того и гляди порвётся. И ещё оно было непропорционально длинным. Конечности тонкие, длиннющие, пальцы — прямо как паучьи ноги! Руки, кстати, длиннее ног, потому что стояло (или всё же висело?) оно не как человек, который на четыре точки встал, а как обезьяна, шимпанзе, например. Морда (она мне, кстати, уже тогда смутно знакомой показалась) вытянутая. Вот будто кто-то взял его за нижнюю челюсть и потянул что было сил. Смотрело оно на меня (глаза чёрные, без белков — одна чернота) и ухмылялось, зубы скалило. Острые такие, как у хищного зверя, и все чем-то перепачканы, наверное, кровью.
И ещё, знаете что? За плечами у него что-то болталось. Маленькое и круглое. Я сначала не сообразил, а потом понял, что это амулет, «волчий глаз». Точно как у меня!
Я, сам не свой, машинально назад попятился, а оно всё висело на потолке, молча смотрело в упор и ухмылялось. По-моему, я даже дышать перестал в те долгие секунды — так оно меня загипнотизировало. Первый вдох сделал, когда в рулевую гондолу проскользнул, и дверь за собой закрыл.
Стою, отдышаться пытаюсь. Воздух глотаю, словно из-под воды вынырнул. Сердце стучит, в ушах шум. И тут слышу позади себя какое-то чавканье.
Обернулся я медленно-медленно. Нож перед собой держу, ко всему готовый. Бог мой! Как вспомню, что увидел, так и передёргивает! Штурман наш, Игорёк Некрасов, лежит мёртвый, одежда на нём вся разорвана, живот вспорот, кишки петлями на полу, а командир, Стас Сергеев, сидит над ним на корточках, руку во внутренности засовывает, зачёрпывает там что-то и в рот суёт. Да сосредоточенно как! И так мне при виде всего этого тошно стало — не описать! Тошнота подкатила, перед глазами поплыло. Я зубы стиснул, рот ладонью закрыл, чтобы не заорать или не сблевать, а всё равно сдержаться не смог — какой-то стон из себя выдавил. Стас, точнее — тот, кем он стал, и услышал. Чавкать прекратил, замер, будто насторожился, глаза поднял. Мы с ним на мгновение взглядами встретились (взгляд у него, правда, бессмысленный был, мутный, в отличие от того, что на потолке сидел), а потом он на меня кинулся. Прямо вот как сидел на корточках, так и прыгнул вперёд, по-лягушачьи. Я и сообразить ничего не успел, даже зажмурился, только ножом махнул машинально. Чувствую, нож во что-то упругое вошёл и из руки вывернулся. Я глаза открыл, смотрю: Стас на полу корчится, а нож наполовину ему в шею ушёл, как раз над левой ключицей. Кровь хлещет, а он лежит и конечностями движения такие делает, будто плывёт по-собачьи… Или, скорее, как жук лапками скребёт, если его на булавку насадить.
Ну, поскрёб-поскрёб да и затих. Вообще тишина полнейшая наступила.
Страница 6 из 7
