Приручить…

— Милый, я вовсе не хочу, чтобы твоя карьера застопорилась. Я разговаривал с твоим отцом и Дитрихом, который курирует стажировочную программу: у тебя не было шансов — отстранения за прошлый год, терапия — не лучшие аргументы против практически идеального Дика Зайвиса. Твое место тебя дождется, нынешний глава отделения согласен работать дальше, пока на смену ему не найдут достойного. Тебя он считает самым достойным кандидатом, но откажет сейчас в рекомендациях — без вариантов. Дик пойдет на стажировку, он хирург и к отделению нейрохирургии не имеет отношения. У тебя нет конкурентов, Лар. Максимум два года до следующего шанса или около трех с половиной до ухода начальника отделения на пенсию.

— Проиграй я в этом году… Было бы унизительно.

— Я не хотел говорить тебе об этом.

— Давай просто поспим. Завтра вернется Лала и все будет хорошо, — прошептал Ларго.

— До экзаменов три месяца. Не пиши отказ от них. Течка через две недели, забеременеешь — никто не станет обвинять тебя в самоустранении, — Арис зевнул.

— Если забеременею.

— Милый, не пей противозачаточные и все будет отлично. Никаких «если» — у нас троих идеальная совместимость и все анализы в норме… — омега вновь зевнул. — Нам обоим не стоит расстраивать Лалу — он уже припрятал в кладовке чудесные костюмчики для малышей.

«Я напишу отказ», — беззвучно сказал Ларго. И пусть решение далось нелегко, но вина за все произошедшее была в большей степени его. Нести ответственность за детей — это пугало почище экзаменов и стажировки. Но отказ в рекомендациях был бы не просто унижением — записью в личном деле, влияющей на последующие решения комиссии.

Усмешка тронула уголки губ — какой из него руководитель, если он боится дать своим супругам то, что давно обещал?

Арис перестал давить, Ларго написал отказ от участия в конкурсной программе. Лала настороженно следил за супругами — не хотел допускать даже мелких стычек. Ходили почти на цыпочках, преувеличенно осторожно общаясь между собой. Мир восстановился не сразу, но и ссор больше не было. До течки Ларго дотерпели кое-как — Арис сдерживался из последних сил.

Течку едва пережили. Организм альфы, не сдерживаемый таблетками, требовал своего. Казалось, что Ларго невменяемый, отойти от него было возможно только в краткие периоды отключки. К вечеру третьего дня Ларго более-менее пришел в себя, оглянулся по сторонам, выхлебал литровую бутылку минералки и заснул уже спокойно на радость выдохшихся омег — Ариса только и хватило обнять Лалу, поближе подобраться к закукленному в одеяло альфе и вырубиться. Благо, все оформляли отпуск и не нужно было утром рано вставать и нестись на работу.

Спустя три недели паникующий Ларго сунул омегам тест и свалил на прогулку.

— Я же говорил, что все получится, — Лала в отличие от побледневшего мужа был спокоен. — А ты сомневался, что он тайком не наглотается противозачаточных.

— И это его еще по утрам не тошнило, — вдруг выдал Арис. — И…

— Справимся. Уж если Дитрих и Хедвиг с Юргеном как-то справились, то и мы осилим.

— Да уж надеюсь, — Арис кое-как заставил себя успокоиться. — Пойду звонить его отцу. Ларго сам ни за что не признается…

Туше (фр. touche — прикосновение, прикасаться) — положение борца в спортивной (греко-римской и вольной) борьбе в положении партера, при котором его сопернику по общему правилу засчитывается чистая победа.

Скелеты в сейфе

Иногда все тайное становится явным.

Небольшой рассказ о неудобной ситуации спустя два с хвостиком года совместной жизни и окончательный эпилог истории Вайса и Анхеля, который следовало бы написать гораздо раньше, но созрел он именно сейчас.

Больше всего на свете Вайсу Ротбергу хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Желательно в укрепленном подземном бункере с годовым запасом воды и еды, способном пережить парочку ядерных бомб, сброшенных непосредственно над ним. Лучше, если бункер будет не просто укреплен, но и расположен в месте, о котором вообще никто не знает. Второй вариант: Вайсу проще пойти и совершить самоубийство, поскольку так страстно желаемого им бункера нет и не предвидится — как-то не думал он о необходимости иметь укрытие от собственного мужа.

В том, что Анхель жаждет его расчленить с особой жестокостью, Вайс не сомневался. Достаточно было красноречиво разложенных на кухонном столе фотографий, снимков рентгеновских и МРТ, заключений, справок и копии медкарты, которую Вайс получил как супруг Анхеля при его выписке. Достаточно было гробовой тишины в квартире, хотя Анхель вроде бы был дома — его летние сандалии стояли на стойке, легкий бежевый зонт, без которого он не выходил в солнечные дни на улицу, висел на вешалке, ключи обретались на подставке.