В тот день я здорово вымоталась. Меня поставили инструктором в новую группу по шейпингу, и все пришлось начинать сначала. Не знающему человеку трудно пояснить, что значит сделать из кучки толстух и просто закомплексованных девчонок, человека который любит себя, и не просто за то каков он есть, как пытаются убедить нас психологи, а за то что ты добился каких-то результатов. Обычно люди хотят всего и сейчас же, не задумываясь над тем, что перед этим нужно что-то вложить, а еще лучше потерять, и лучше всего терять лишние килограммы…
6 мин, 4 сек 3977
Впрочем я отвлеклась.
Все началось с моего странного сна. Вечером, я измотанная и усталая приняв душ, сразу же отправилась в постельку. Было немного необычно спать уже вторую неделю одной на большущей кровати, но с моим теперь уже бывшим молодым человеком пришлось расстаться. Я не люблю когда меня начинают учить жизни, а еще больше не люблю когда ставят перед выбором — или… или. Я свой выбор сделала, о чем в общем-то даже не жалела. Я улеглась на своей огромной кровати, укрывшись мягким одеялом, которое так приятно прикасалось к голому телу, и начала листать каналы. Я не искала что-то конкретное, просто наугад. По НТВ-плюс как раз шел какой-то фильм. Не скажу что он был особо интересен, какой-то бред, но один момент отчего-то отложился в моей памяти. Одну из героинь, за ее проступок приговорили к казни, через повешение на главной площади. И вот ее под рев толпы подвели к эшафоту, палач что то сказав, и толпа одобрительно взревев затребовала ее казни. Девушку поставили на какой-то табурет, и палач вдруг разорвав на ней платье обнажил ей грудь. Толпа снова взревела. Еще миг… И под радостный крик толпы, девушка повисла в воздухе… Умирала она страшно. Хрипела, извивалась, и в конце концов задергав ногами успокоилась. Оператор взял крупный план… И я заснула.
— Давай выводи ее, — сказал какой-то голос. И меня грубо вытолкнули из темного помещения.
Я не сразу сообразила что происходит… Меня грубо схватив за руки тянули куда-то вперед.
— С руками попроще… — попыталась было я возразить, — отпустите я вам говорю!
— Заткнись сучка, — ответил злой низкорослый человек чем-то похожий на Карлсона, — или я тебе рот заклею.
Я замолчала, понимая что это какое-то недоразумение.
Меня провели по узкому коридору и вывели на просторный двор. Ярко слепило солнце. Толпа взревела.
— Какого черта? — все что подумала я, прежде чем меня грубо толкнули вперед.
Подошел какой-то мужчина в темной рясе.
— Раскаиваешься ли ты распутница? — скучно спросил меня человек в рясе.
— За что? — я глупо хлопала глазами.
— За то что ты позволила себе возлежать с чужими мужами, будучи при этом законной женой почтенного господина, он указал на какого-то старого дедугана с ног до головы обвешанного золотом, который смотрел на меня с ненавистью.
— Это что, из-за измены все это представление? — попыталась перевести непонятную для меня ситуацию в шутку, и тут же получила звонкую пощечину.
— Ах ты козел… — зашипела я, — но вторая, еще более сильная пощечина заставила меня замолчать.
— Признаешься ли ты в связи с нечистым? — так же скучно спросил человек.
— Вы что, офонарели все тут? — в моем голосе уже не было былой уверенности, я начинала понимать что это намного серьезнее чем казалось сперва.
Человек в черном молча схватил меня за край невесть как оказавшегося на мне домашнего халатика и рывком сорвал его с меня.
— Вот, доказательство! — он ткнул пальцем мне на бок, и на спину, где у меня были нанесены симпатичные татуировки в японском стиле.
— Это знак Диавола, это его письмена!
— Смерть! — заорала толпа, неистово.
Я уже не знала что делать, плакать или смеяться. Я стояла абсолютно голая посреди площади, и на меня таращилась целая толпа каких-то оборванцев.
— Убейте шлюху! Казнить ее! Сдохни! Пускай помучится! — наперебой кричали луженые глотки мужчин.
— Пускай подыхает в муках! — вторили им писклявые женские голоса.
Огромный палач схватил меня как куклу и потащил… к стоявшей тут же виселице, которую я сразу и не заметила.
— Стойте… Погодите! — я начала брыкаться, от чего видимо еще больше раззадорила толпу.
— Это ошибка! Я не хочу! Я не могу… — уже захныкала я. Чувствуя как горячие слезы катятся по щекам.
Здоровенный палач схватив меня одной рукой за талию поставил босыми ступнями на табурет и схватив за волосы наклонил голову, одел на нее петлю.
— Сдохни сука! — снова слышался женский голос из толпы.
— Приговор! — громогласно но так же скучно проговорил человек в черном.
За причастность к смертным грехам, — разгулу, прелюбодеянию, праздности… За нарушение заповедей… За связь с Нечистым… Приговорить сию особу к казни через повешение.
У меня глаза расширились от страха, к тому же палач чуть потянул веревку и она хоть и не сильно, но ощутимо впилась мне в шею.
— Я… Я прошу вас… Не надо, пожа… — я всхлипнула, — пожалуйста… Я больше не буду… Я… Я не хочу…
— Это он говорит ее устами, — сказал какой-то дедуган, сидевший до этого не далеко от виселицы, будучи видимо какой-то местной знатью.
Толпа ревела и подзадоривала.
— Кроме того…
— Продолжил мой мучитель, — после смерти, передать тело в собственность тюремного распорядителя, и считать его таковым, как очищенным от скверны.
Тюремный распорядитель, вышел из толпы, не высокий, в грязной засаленной одежде и редкими растрепанными волосами. На его огромном носе, прицепилась соответствующих размеров бородавка. Он подошел ближе…
Все началось с моего странного сна. Вечером, я измотанная и усталая приняв душ, сразу же отправилась в постельку. Было немного необычно спать уже вторую неделю одной на большущей кровати, но с моим теперь уже бывшим молодым человеком пришлось расстаться. Я не люблю когда меня начинают учить жизни, а еще больше не люблю когда ставят перед выбором — или… или. Я свой выбор сделала, о чем в общем-то даже не жалела. Я улеглась на своей огромной кровати, укрывшись мягким одеялом, которое так приятно прикасалось к голому телу, и начала листать каналы. Я не искала что-то конкретное, просто наугад. По НТВ-плюс как раз шел какой-то фильм. Не скажу что он был особо интересен, какой-то бред, но один момент отчего-то отложился в моей памяти. Одну из героинь, за ее проступок приговорили к казни, через повешение на главной площади. И вот ее под рев толпы подвели к эшафоту, палач что то сказав, и толпа одобрительно взревев затребовала ее казни. Девушку поставили на какой-то табурет, и палач вдруг разорвав на ней платье обнажил ей грудь. Толпа снова взревела. Еще миг… И под радостный крик толпы, девушка повисла в воздухе… Умирала она страшно. Хрипела, извивалась, и в конце концов задергав ногами успокоилась. Оператор взял крупный план… И я заснула.
— Давай выводи ее, — сказал какой-то голос. И меня грубо вытолкнули из темного помещения.
Я не сразу сообразила что происходит… Меня грубо схватив за руки тянули куда-то вперед.
— С руками попроще… — попыталась было я возразить, — отпустите я вам говорю!
— Заткнись сучка, — ответил злой низкорослый человек чем-то похожий на Карлсона, — или я тебе рот заклею.
Я замолчала, понимая что это какое-то недоразумение.
Меня провели по узкому коридору и вывели на просторный двор. Ярко слепило солнце. Толпа взревела.
— Какого черта? — все что подумала я, прежде чем меня грубо толкнули вперед.
Подошел какой-то мужчина в темной рясе.
— Раскаиваешься ли ты распутница? — скучно спросил меня человек в рясе.
— За что? — я глупо хлопала глазами.
— За то что ты позволила себе возлежать с чужими мужами, будучи при этом законной женой почтенного господина, он указал на какого-то старого дедугана с ног до головы обвешанного золотом, который смотрел на меня с ненавистью.
— Это что, из-за измены все это представление? — попыталась перевести непонятную для меня ситуацию в шутку, и тут же получила звонкую пощечину.
— Ах ты козел… — зашипела я, — но вторая, еще более сильная пощечина заставила меня замолчать.
— Признаешься ли ты в связи с нечистым? — так же скучно спросил человек.
— Вы что, офонарели все тут? — в моем голосе уже не было былой уверенности, я начинала понимать что это намного серьезнее чем казалось сперва.
Человек в черном молча схватил меня за край невесть как оказавшегося на мне домашнего халатика и рывком сорвал его с меня.
— Вот, доказательство! — он ткнул пальцем мне на бок, и на спину, где у меня были нанесены симпатичные татуировки в японском стиле.
— Это знак Диавола, это его письмена!
— Смерть! — заорала толпа, неистово.
Я уже не знала что делать, плакать или смеяться. Я стояла абсолютно голая посреди площади, и на меня таращилась целая толпа каких-то оборванцев.
— Убейте шлюху! Казнить ее! Сдохни! Пускай помучится! — наперебой кричали луженые глотки мужчин.
— Пускай подыхает в муках! — вторили им писклявые женские голоса.
Огромный палач схватил меня как куклу и потащил… к стоявшей тут же виселице, которую я сразу и не заметила.
— Стойте… Погодите! — я начала брыкаться, от чего видимо еще больше раззадорила толпу.
— Это ошибка! Я не хочу! Я не могу… — уже захныкала я. Чувствуя как горячие слезы катятся по щекам.
Здоровенный палач схватив меня одной рукой за талию поставил босыми ступнями на табурет и схватив за волосы наклонил голову, одел на нее петлю.
— Сдохни сука! — снова слышался женский голос из толпы.
— Приговор! — громогласно но так же скучно проговорил человек в черном.
За причастность к смертным грехам, — разгулу, прелюбодеянию, праздности… За нарушение заповедей… За связь с Нечистым… Приговорить сию особу к казни через повешение.
У меня глаза расширились от страха, к тому же палач чуть потянул веревку и она хоть и не сильно, но ощутимо впилась мне в шею.
— Я… Я прошу вас… Не надо, пожа… — я всхлипнула, — пожалуйста… Я больше не буду… Я… Я не хочу…
— Это он говорит ее устами, — сказал какой-то дедуган, сидевший до этого не далеко от виселицы, будучи видимо какой-то местной знатью.
Толпа ревела и подзадоривала.
— Кроме того…
— Продолжил мой мучитель, — после смерти, передать тело в собственность тюремного распорядителя, и считать его таковым, как очищенным от скверны.
Тюремный распорядитель, вышел из толпы, не высокий, в грязной засаленной одежде и редкими растрепанными волосами. На его огромном носе, прицепилась соответствующих размеров бородавка. Он подошел ближе…
Страница 1 из 2
