Я плыву в густом тумане бесконечной тьмы. Плыву — потому что туман достаточно густой, для того, чтобы плыть в нём. Я пытаюсь оглядеться по сторонам. Выходит у меня это, или нет — не знаю, поскольку повсюду все тот же туман. Туман настолько густой, что я не вижу даже своих конечностей.
Добавить в моё избранное
8 мин, 1 сек 10688
Настолько густой, что даже когда я кричу, я не слышу свой голос.
Будильник заливается трелью. Я нехотя встаю и потираю глаза, не помня и не зная, зачем мне нужно было ставить сигнал будильника на 5:00. Стоп, да, и вообще, разве я не разбил будильник вчера, случайно задев его локтем?
Вот уже три недели я не выходил из депрессии. Все было как в тумане, не помогало абсолютно ничего — ни успокоительное, ни регулярные прогулки. А теперь ещё эти чертовы провалы в памяти, как же они меня раздражают… Иной раз я могу проснуться в совершенно незнакомом месте, отчаянно пытаясь понять, что же произошло и как же я тут оказался.
Все началось 22 дня назад — 3-го марта 2016 года. Черт, или с того времени прошел уже месяц? Не помню, не важно.
Скрежет металла об металл, снопы искр, вылетающих в разные стороны. Выглядит завораживающе. Звук как будто был отключен в то мгновение. Мгновение, растянувшееся в вечность. Боли тоже не было, были только искры, похожие на бенгальские огни. Мне не было страшно в тот момент.
В ходе аварии погиб мой друг. Он был за рулем, и водил он крайне осторожно. Однако, в тот день что-то пошло не так. Возможно, сказался легкий туман и гололед, а, возможно, он не выспался после ночной смены. И вот нас уже везут в машине «Скорой помощи».
Вернее, везут меня и его искореженное, разодранное бездыханное тело.
То, что от него осталось, было похоже скорее на разлитый кем-то бульон, чем на человека. Врачи зря теряли время, пытаясь выловить из этого бульона раздробленные кости и порванные органы.
А на мне же не было ни царапины. Вообще. Только куртка была разодрана в том месте, где к ней прилегал ремень безопасности.
У меня не было даже шока, я был совершенно спокоен. Может, слегка удивлен. И смерть давнего друга, друга детства, я принял как данность. Как неизбежное, закономерное событие. Как стандартный механизм. Я даже имени его не помнил. А нет, стоп, его, кажется, звали Гимпсон, нет — Гиббз, точно. Но это не важно. Больше не важно.
Мне не было страшно, повторюсь. Мне было даже не плевать — я воспринял все как данность. Вернее, не так — все эти события казались мне чем-то вроде сна наяву. Полузабытого абстрактного сна, который даже на утро вспоминаешь не полностью, а к обеду — и вовсе забываешь. Это ведь всего лишь сон.
Настоящий хаос начался с булки с маком.
С самой обычной булки с маком, довольно большой булки, купленной мною в киоске через день после аварии. Или через пару дней — разницы нет, время вообще не играет роли. Больше не играет.
Спеша на собеседование в другой конец города, я решил купить эту злосчастную булку, чтобы слегка перекусить в дороге. В пешей дороге, так как машины у меня не было и нет, меня обычно подвозил друг, а общественный транспорт я ненавижу всем сердцем.
Я разорвал упаковку булки. На асфальт бесшумно осыпались крупинки мака.
Мимо меня по проезжей части сновали машины. Дождя не было, но тучи уже затягивали небо, оставляя лишь пару просветов. Ветер всколыхнул мой шарф. Я откусил кусок от булки.
Я откусил кусок от булки — и тут же выплюнул на землю. Вкуса не было. Вообще.
То есть, булка не была «резиновой» как принято говорить. Вкуса не было вообще. Даже не как у воды — вкус воды показался бы палитрой ярких красок разных вкусовых спектров по сравнению с этим куском хлеба с маком.
Я был испуган и озадачен. С виду булка была обычной. Нормальной. Обыденной. Неужели это у меня проблемы? Какая-то болезнь, не знаю, закупорка рецепторов языка, или как там это зовется… Так или иначе, проверить это несложно.
Я откусил ещё один кусок. Версия по поводу болезни отпала сама собой, так как на этот раз вкус был. Вкус лимона. Обычного, кислого лимона. Даже у меня в голове возник образ этого жёлтого цитрусового фрукта. Но в руках у меня была булка с маком.
Мимо меня по проезжей части сновали машины. Дождя не было, но тучи уже затягивали небо, оставляя лишь пару просветов. Ветер всколыхнул мой шарф. Но что-то изменилось навсегда в тот момент. Как будто пропало что-то важное и естественное.
Ведомый чем-то непонятным, я развернулся и побежал обратно домой. Невообразимый и иррациональный страх разливался по моему телу и пульсировал, как неоновые огни. Температура, казалось, поднялась до точки кипения свинца. И ещё бил в лицо ветер. Горячий, обжигающий ветер — хотя откуда ему быть в марте?
Я бежал — и видел, как мир трещит по швам. Как асфальт плавится, превращаясь в однородную темную массу. Как люди взмывают ввысь и исчезают, скрывшись за облаками. Как воздух становится твердым и непроницаемым, а я, напротив, становился легких и неосязаемым, незначительным в этом громоздком хаосе. Постепенно все чувства исчезли — исчез и я, окончательно.
Будильник заливается трелью. Я нехотя встаю и потираю глаза, не помня и не зная, зачем мне нужно было ставить сигнал будильника на 5:00.
Будильник заливается трелью. Я нехотя встаю и потираю глаза, не помня и не зная, зачем мне нужно было ставить сигнал будильника на 5:00. Стоп, да, и вообще, разве я не разбил будильник вчера, случайно задев его локтем?
Вот уже три недели я не выходил из депрессии. Все было как в тумане, не помогало абсолютно ничего — ни успокоительное, ни регулярные прогулки. А теперь ещё эти чертовы провалы в памяти, как же они меня раздражают… Иной раз я могу проснуться в совершенно незнакомом месте, отчаянно пытаясь понять, что же произошло и как же я тут оказался.
Все началось 22 дня назад — 3-го марта 2016 года. Черт, или с того времени прошел уже месяц? Не помню, не важно.
Скрежет металла об металл, снопы искр, вылетающих в разные стороны. Выглядит завораживающе. Звук как будто был отключен в то мгновение. Мгновение, растянувшееся в вечность. Боли тоже не было, были только искры, похожие на бенгальские огни. Мне не было страшно в тот момент.
В ходе аварии погиб мой друг. Он был за рулем, и водил он крайне осторожно. Однако, в тот день что-то пошло не так. Возможно, сказался легкий туман и гололед, а, возможно, он не выспался после ночной смены. И вот нас уже везут в машине «Скорой помощи».
Вернее, везут меня и его искореженное, разодранное бездыханное тело.
То, что от него осталось, было похоже скорее на разлитый кем-то бульон, чем на человека. Врачи зря теряли время, пытаясь выловить из этого бульона раздробленные кости и порванные органы.
А на мне же не было ни царапины. Вообще. Только куртка была разодрана в том месте, где к ней прилегал ремень безопасности.
У меня не было даже шока, я был совершенно спокоен. Может, слегка удивлен. И смерть давнего друга, друга детства, я принял как данность. Как неизбежное, закономерное событие. Как стандартный механизм. Я даже имени его не помнил. А нет, стоп, его, кажется, звали Гимпсон, нет — Гиббз, точно. Но это не важно. Больше не важно.
Мне не было страшно, повторюсь. Мне было даже не плевать — я воспринял все как данность. Вернее, не так — все эти события казались мне чем-то вроде сна наяву. Полузабытого абстрактного сна, который даже на утро вспоминаешь не полностью, а к обеду — и вовсе забываешь. Это ведь всего лишь сон.
Настоящий хаос начался с булки с маком.
С самой обычной булки с маком, довольно большой булки, купленной мною в киоске через день после аварии. Или через пару дней — разницы нет, время вообще не играет роли. Больше не играет.
Спеша на собеседование в другой конец города, я решил купить эту злосчастную булку, чтобы слегка перекусить в дороге. В пешей дороге, так как машины у меня не было и нет, меня обычно подвозил друг, а общественный транспорт я ненавижу всем сердцем.
Я разорвал упаковку булки. На асфальт бесшумно осыпались крупинки мака.
Мимо меня по проезжей части сновали машины. Дождя не было, но тучи уже затягивали небо, оставляя лишь пару просветов. Ветер всколыхнул мой шарф. Я откусил кусок от булки.
Я откусил кусок от булки — и тут же выплюнул на землю. Вкуса не было. Вообще.
То есть, булка не была «резиновой» как принято говорить. Вкуса не было вообще. Даже не как у воды — вкус воды показался бы палитрой ярких красок разных вкусовых спектров по сравнению с этим куском хлеба с маком.
Я был испуган и озадачен. С виду булка была обычной. Нормальной. Обыденной. Неужели это у меня проблемы? Какая-то болезнь, не знаю, закупорка рецепторов языка, или как там это зовется… Так или иначе, проверить это несложно.
Я откусил ещё один кусок. Версия по поводу болезни отпала сама собой, так как на этот раз вкус был. Вкус лимона. Обычного, кислого лимона. Даже у меня в голове возник образ этого жёлтого цитрусового фрукта. Но в руках у меня была булка с маком.
Мимо меня по проезжей части сновали машины. Дождя не было, но тучи уже затягивали небо, оставляя лишь пару просветов. Ветер всколыхнул мой шарф. Но что-то изменилось навсегда в тот момент. Как будто пропало что-то важное и естественное.
Ведомый чем-то непонятным, я развернулся и побежал обратно домой. Невообразимый и иррациональный страх разливался по моему телу и пульсировал, как неоновые огни. Температура, казалось, поднялась до точки кипения свинца. И ещё бил в лицо ветер. Горячий, обжигающий ветер — хотя откуда ему быть в марте?
Я бежал — и видел, как мир трещит по швам. Как асфальт плавится, превращаясь в однородную темную массу. Как люди взмывают ввысь и исчезают, скрывшись за облаками. Как воздух становится твердым и непроницаемым, а я, напротив, становился легких и неосязаемым, незначительным в этом громоздком хаосе. Постепенно все чувства исчезли — исчез и я, окончательно.
Будильник заливается трелью. Я нехотя встаю и потираю глаза, не помня и не зная, зачем мне нужно было ставить сигнал будильника на 5:00.
Страница 1 из 3
