В воскресенье 13 мая 1990 года москвичка Тамара Орлова и ее муж ехали поздним вечером на электричке. Они возвращались в город с собственной дачи, где в течение двух выходных дней безостановочно ворочали лопатами землю — сажали картошку. Оба чувствовали себя смертельно уставшими.
4 мин, 36 сек 10876
Внезапно муж Тамары стал заваливаться на бок: он потерял сознание. Об этом было сообщено по селекторной связи машинисту поезда. А тот, в свою очередь, доложил по рации о случившемся дежурному радисту ближайшей железнодорожной станции.
Когда поезд подошел к ее перрону, там его уже поджидали двое санитаров с носилками. Обеспамятевший мужчина был быстро перенесен в машину «скорой помощи» — разумеется, в сопровождении собственной супруги, крайне обеспокоенной происходящим.
Мужа Тамары не успели довезти до больницы. Он скончался в пути. Обезумевшая от горя женщина провела ночь и часть следующего дня — понедельника — возле тела покойного в стенах той больницы.
Ее родная сестра, тоже москвичка, ничего не знала, само собой, о происшедшем. В понедельник утром она встала с постели, как всегда в будние дни, очень рано. И вышла из дому, отправившись на работу, з начале шестого часа утра.
На автобусной остановке женщине не пришлось долго маяться в ожидании. Вскоре прибыл автобус нужного ей маршрута. Сестра Тамары Орловой, войдя в его распахнувшуюся переднюю дверь, присела на свободное кресло у окна в левом ряду сидений. Это кресло находилось сразу за кабиной водителя.
Автобус стронулся с места. Его колеса пошли накручивать километры по пустынным улицам утренней Москвы, в тот очень ранний час едва-едва просыпавшейся. Рассеянным взором смотрела сестра Тамары за окно, за которым проплывали дом за домом, квартал за кварталом… Автобус подъехал к очередному перекрестку — к пересечению улицы, по которой он двигался, с широким проспектом. Водитель не стал притормаживать, ибо на светофоре горел сигнал зеленого света.
О том, что случилось дальше, расскажет сама сестра Тамары:
— Когда автобус начал выезжать на перекресток, я увидела — наперерез ему мчится по проспекту слева направо небольшой автомобиль. Обычный пикап-фургончик. Обычный и… необычный. Весь он был ярко-красного цвета, а на боку — белый круг с красным крестом в нем. Одним словом, карета «скорой помощи».
Но вот что совершенно поразительно: ее лобовое стекло было сплошь матового цвета. Словно его густо замазали изнутри серо-белой краской! Никогда в жизни не видела я автомобилей с такими лобовыми стеклами. Столкновение пикапа и нашего автобуса казалось неизбежным. Немногочисленные пассажиры, находившиеся вместе со мной в салоне, испуганно закричали.
Сестра Тамары тоже заорала в полный голос от ужаса.
Водитель автобуса резко нажал на тормоз.
— То же самое, — продолжает свой рассказ сестра Тамары, — сделал, судя по всему, и шофер красного пикапа, невидимый за матовым лобовым стеклом. Скорость пикапа резко замедлилась, тем не менее он продолжал быстро приближаться. С абсолютной бесповоротностью я осознала: он сейчас вонзится в автобус слева — именно туда, где сидел за рулем водитель, а позади него — я.
С отвисшей челюстью смотрела я немигающими глазами на надвигающийся пикап, целящий своими фарами прямо в меня! Но случилось чудо. Каким-то непонятным образом пикап проскочил перед самым, так сказать, носом нашего автобуса, не задев его. Мы, пассажиры, опять дружно закричали — на сей раз от радости. И тут же умолкли, растерянно вертя головами во все стороны.
Красный пикап, подлетевший к автобусу слева и промчавшийся наперерез ему прямо перед его передним бампером, не появился, однако, справа от автобуса. И не продолжил свой путь. В буквальном смысле этих слов он растаял в воздухе, как привидение.
Сестра Тамары продолжает:
— Все мы, включая водителя автобуса, были в шоке. Мы не понимали, как могло произойти такое. Мои попутчики бурно обсуждали загадочное происшествие и при этом все время акцентировали внимание на странном внешнем виде «скорой помощи». Ее лобовое стекло было, повторяю, матовым, а вот зато боковые стекла — почему-то прозрачными. Все мы, как выяснилось из обсуждения, ясно разглядели это. Между тем у обычного автомобиля «скорой помощи» все должно быть наоборот! Боковые стекла — матовые, а лобовое — прозрачное.
Однако лично сестру Тамары куда более сильно озадачило другое.
Когда пикап подлетел к автобусу и уже почти, казалось, столкнулся с ним, взор женщины — немигающий, застывший — был направлен в его боковое прозрачное стекло. И женщина, по ее категорическому утверждению, отчетливо разглядела сквозь то стекло вот какую картинку: лежит в пикапе на носилках мужчина в выцветшей куртке-штормовке защитного цвета, глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела.
— И никого больше нет в салоне для перевозки больных в той «скорой помощи»! — рассказывает сестра Тамары.
— Пусть мое наблюдение продолжалось не более двух секунд… пусть даже не более секунды, но я отчетливо рассмотрела черты лица мужчины. Это был муж моей сестры. Я не могла ошибиться. Мне не померещилось. Да, это был именно он!
Когда поезд подошел к ее перрону, там его уже поджидали двое санитаров с носилками. Обеспамятевший мужчина был быстро перенесен в машину «скорой помощи» — разумеется, в сопровождении собственной супруги, крайне обеспокоенной происходящим.
Мужа Тамары не успели довезти до больницы. Он скончался в пути. Обезумевшая от горя женщина провела ночь и часть следующего дня — понедельника — возле тела покойного в стенах той больницы.
Ее родная сестра, тоже москвичка, ничего не знала, само собой, о происшедшем. В понедельник утром она встала с постели, как всегда в будние дни, очень рано. И вышла из дому, отправившись на работу, з начале шестого часа утра.
На автобусной остановке женщине не пришлось долго маяться в ожидании. Вскоре прибыл автобус нужного ей маршрута. Сестра Тамары Орловой, войдя в его распахнувшуюся переднюю дверь, присела на свободное кресло у окна в левом ряду сидений. Это кресло находилось сразу за кабиной водителя.
Автобус стронулся с места. Его колеса пошли накручивать километры по пустынным улицам утренней Москвы, в тот очень ранний час едва-едва просыпавшейся. Рассеянным взором смотрела сестра Тамары за окно, за которым проплывали дом за домом, квартал за кварталом… Автобус подъехал к очередному перекрестку — к пересечению улицы, по которой он двигался, с широким проспектом. Водитель не стал притормаживать, ибо на светофоре горел сигнал зеленого света.
О том, что случилось дальше, расскажет сама сестра Тамары:
— Когда автобус начал выезжать на перекресток, я увидела — наперерез ему мчится по проспекту слева направо небольшой автомобиль. Обычный пикап-фургончик. Обычный и… необычный. Весь он был ярко-красного цвета, а на боку — белый круг с красным крестом в нем. Одним словом, карета «скорой помощи».
Но вот что совершенно поразительно: ее лобовое стекло было сплошь матового цвета. Словно его густо замазали изнутри серо-белой краской! Никогда в жизни не видела я автомобилей с такими лобовыми стеклами. Столкновение пикапа и нашего автобуса казалось неизбежным. Немногочисленные пассажиры, находившиеся вместе со мной в салоне, испуганно закричали.
Сестра Тамары тоже заорала в полный голос от ужаса.
Водитель автобуса резко нажал на тормоз.
— То же самое, — продолжает свой рассказ сестра Тамары, — сделал, судя по всему, и шофер красного пикапа, невидимый за матовым лобовым стеклом. Скорость пикапа резко замедлилась, тем не менее он продолжал быстро приближаться. С абсолютной бесповоротностью я осознала: он сейчас вонзится в автобус слева — именно туда, где сидел за рулем водитель, а позади него — я.
С отвисшей челюстью смотрела я немигающими глазами на надвигающийся пикап, целящий своими фарами прямо в меня! Но случилось чудо. Каким-то непонятным образом пикап проскочил перед самым, так сказать, носом нашего автобуса, не задев его. Мы, пассажиры, опять дружно закричали — на сей раз от радости. И тут же умолкли, растерянно вертя головами во все стороны.
Красный пикап, подлетевший к автобусу слева и промчавшийся наперерез ему прямо перед его передним бампером, не появился, однако, справа от автобуса. И не продолжил свой путь. В буквальном смысле этих слов он растаял в воздухе, как привидение.
Сестра Тамары продолжает:
— Все мы, включая водителя автобуса, были в шоке. Мы не понимали, как могло произойти такое. Мои попутчики бурно обсуждали загадочное происшествие и при этом все время акцентировали внимание на странном внешнем виде «скорой помощи». Ее лобовое стекло было, повторяю, матовым, а вот зато боковые стекла — почему-то прозрачными. Все мы, как выяснилось из обсуждения, ясно разглядели это. Между тем у обычного автомобиля «скорой помощи» все должно быть наоборот! Боковые стекла — матовые, а лобовое — прозрачное.
Однако лично сестру Тамары куда более сильно озадачило другое.
Когда пикап подлетел к автобусу и уже почти, казалось, столкнулся с ним, взор женщины — немигающий, застывший — был направлен в его боковое прозрачное стекло. И женщина, по ее категорическому утверждению, отчетливо разглядела сквозь то стекло вот какую картинку: лежит в пикапе на носилках мужчина в выцветшей куртке-штормовке защитного цвета, глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела.
— И никого больше нет в салоне для перевозки больных в той «скорой помощи»! — рассказывает сестра Тамары.
— Пусть мое наблюдение продолжалось не более двух секунд… пусть даже не более секунды, но я отчетливо рассмотрела черты лица мужчины. Это был муж моей сестры. Я не могла ошибиться. Мне не померещилось. Да, это был именно он!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
