История эта произошла не так уж и давно, но если бы даже прошли десятки лет, я бы помнил все как сейчас. Как будто все это закончилось только что. История эта так же фантастична, как и реальна, так же неправдоподобна, как и правдива, так же невозможна, как если бы это случилось с каждым. Но могу сказать точно одно: то, что сейчас я вам поведаю — было, и для меня этот факт точен, как точно то, что после дня наступает ночь.
44 мин, 22 сек 18279
Вдруг раздался неясный шепот. Писатель оторвался от монитора ноутбука и осмотрелся по сторонам. Вокруг только тишина и темнота. Показалось? Шепот повторился. Нет, не показалось. Писатель задрожал, встал и отправился осматривать свой дом, небольшой одноэтажный, состоящий из четырех комнат, причем одна была проходной, кухни и совмещенного санузла. Он знал, что в доме бояться нечего. Эта гадость не сможет сюда попасть. Тем более дом у него был освещен. Вдобавок писатель разложил всевозможные растения, медальоны, рассыпал специальные порошки во всех местах, в которые может просочиться нечисть, даже в подполе и на чердаке. Он понимал, что это суеверие. Православный человек должен черпать силу из веры и молитвы, а не из каких-то безделушек, но страх диктовал свои условия. Лучше уж перестраховаться. Включив везде свет, писатель обходил комнату за комнатой. В доме никого и ничего не было, только он сам. Писатель усмехнулся. Страх, это его собственный страх пугает его же. Но вдруг неожиданно погас свет. Писатель вскрикнул, весь затрясся и, вооружившись иконой и распятием, забился в дальний от окна угол в одной из комнат, поджал ноги и принялся ждать. Ничего не происходило, но он все равно боялся. Боялся встать выглянуть из окна и посмотреть туда. Боялся встать, подойти к телефону, набрать простой номер ЖКО и выяснить, почему нет света, даже пошевелиться боялся. Так писатель просидел два часа. Ноги затекли, все тело ныло и просило движений или хотя бы, что бы он принял более удобную позу. Но он сидел и сидел. Вдруг резко зазвонил телефон, и весь дом наполнился канонадой звуков, так аппаратов было несколько и все они загудели. Писатель еле-еле подполз к столику, на котором стоял один из аппаратов, и, взяв трубку, медленно поднес ее к уху.
— Алло, — раздалось из трубки. — Алло. Есть там кто живой?
Оказывается, звонил сосед, живший через дорогу напротив. Он увидел, что в доме писателя нет света из-за того, что, похоже, произошел разрыв на линии. На верху столба, от которого к дому писателя шли провода, сильно искрило.
— Хотел тебя просто предупредить, — добавил напоследок сосед. — Вызови электриков, а может и пожарных, а то сгоришь на хрен.
— С-с-п-п-пасибо, — заикаясь, ответил писатель и положил трубку.
Наконец-то он решил выглянуть в окно. Действительно, на столбе сильно искрило. Ничего страшного, просто произошел разрыв на линии.
Писатель хотел было уже отойти от окна и пойти к телефону, но вдруг увидел девушку, стоявшую около столба. Она была почти голой, если не считать полупрозрачной сорочки, спадающей почти до пят. Девушка была очень бледна, и от нее веяло чем-то неестественным. Писатель понял чем, но было поздно. Она смотрела ему прямо в глаза, и, еле-еле шевеля губами, говорила: «Пусти меня». Писатель стер с подоконника защитный порошок, снял амулеты, и вместе с распятием и иконой выбросил их в печь. Затем широко распахнул окно. Девушка как будто проплыла по воздуху, продолжая шептать, и скрылась в доме.
Было три часа ночи.
К утру дом сгорел дотла. Пожарники не смогли справиться с огнем. Пожарные инспекторы установили, что дом сгорел все-таки изнутри — из-за поджога, а не из-за плохой проводки, как думали сначала. Никаких тел так и не нашли, а местоположение хозяина не установили. Официально конечно нет, а неофициально все считали, что он окончательно спятил, поджог дом, и куда-то свалил. Так считали все, даже его мать. Вещей никаких в доме не уцелело, не считая жесткого диска расплавленного ноутбука.
— Алло, — раздалось из трубки. — Алло. Есть там кто живой?
Оказывается, звонил сосед, живший через дорогу напротив. Он увидел, что в доме писателя нет света из-за того, что, похоже, произошел разрыв на линии. На верху столба, от которого к дому писателя шли провода, сильно искрило.
— Хотел тебя просто предупредить, — добавил напоследок сосед. — Вызови электриков, а может и пожарных, а то сгоришь на хрен.
— С-с-п-п-пасибо, — заикаясь, ответил писатель и положил трубку.
Наконец-то он решил выглянуть в окно. Действительно, на столбе сильно искрило. Ничего страшного, просто произошел разрыв на линии.
Писатель хотел было уже отойти от окна и пойти к телефону, но вдруг увидел девушку, стоявшую около столба. Она была почти голой, если не считать полупрозрачной сорочки, спадающей почти до пят. Девушка была очень бледна, и от нее веяло чем-то неестественным. Писатель понял чем, но было поздно. Она смотрела ему прямо в глаза, и, еле-еле шевеля губами, говорила: «Пусти меня». Писатель стер с подоконника защитный порошок, снял амулеты, и вместе с распятием и иконой выбросил их в печь. Затем широко распахнул окно. Девушка как будто проплыла по воздуху, продолжая шептать, и скрылась в доме.
Было три часа ночи.
К утру дом сгорел дотла. Пожарники не смогли справиться с огнем. Пожарные инспекторы установили, что дом сгорел все-таки изнутри — из-за поджога, а не из-за плохой проводки, как думали сначала. Никаких тел так и не нашли, а местоположение хозяина не установили. Официально конечно нет, а неофициально все считали, что он окончательно спятил, поджог дом, и куда-то свалил. Так считали все, даже его мать. Вещей никаких в доме не уцелело, не считая жесткого диска расплавленного ноутбука.
Страница 13 из 13
