Посвящается Жану Веберу… Как-то раз, еще до войны, мне сообщили, что герцог де Кастьевр недавно приобрел знаменитый замок Сирвуаз. А пару недель спустя посредством письма, скрепленного его гербом, господин де Кастьевр призвал меня присоединиться к нему в его новой резиденции…
27 мин, 28 сек 18762
«Моя жена вбила себе в голову, что я плохо себя чувствую, — писал герцог, — и что мне необходим ваш уход.»
Мне, однако же, кажется, что мое здоровье безупречно. Но я буду очень рад, если вы позволите мне удовлетворить не только прихоть моей супруги, но также и мое огромное желание видеть вас здесь. Приезжайте«.»
Моя тесная дружба с герцогом и тот факт, что я знал его как человека раздражительного — и это еще мягко сказано! — вынудили меня откликнуться на его призыв. Я решил посвятить ему свой отпуск.
В день приезда светило яркое солнце, и в его лучах замок показался мне грандиозным историческим памятником, каковыми выглядят все восхитительные каменные постройки эпохи Возрождения. Картины, гравюры и почтовые открытки не врут: Сирвуаз действительно является тем чудом архитектуры, которое, возвышаясь над песчаной Луарой, величественно и горделиво белеет на фоне пологих холмов, местами плавно перетекающих в леса.
Господин де Кастьевр ожидал меня на наружной каменной лестнице. Хотя мое прибытие явно приободрило герцога, я был поражен его мрачным видом. Когда я выразил ему свою этим озабоченность, он лишь ухмыльнулся:
— Это герцогиня настояла на вашем приезде — не я. Могу заявить с полной ответственностью: я чувствую себя просто великолепно! Как, впрочем, и всегда!
Прелестная мадам де Кастьевр смотрела на меня глазами, полными беспокойства.
Она пожелала лично проводить меня в предназначенную мне комнату — для того, чтобы просветить относительно состояния мужа.
Когда супруги де Кастьевр только устроились в Сирвуазе, герцог пребывал в прекрасном расположении духа. Крайне довольный своим приобретением, он много времени уделял поддержанию замка в порядке, его реставрации, изучению его истории. Но мало-помалу старая зловещая вражина, ужасная ипохондрия, от которой, как мне казалось, я его избавил, вновь сомкнула клещи над своей жертвой… Герцогиня не знала, какая из многочисленных тревог, которые одолевают любого человека, будь то герцог или же самый низкооплачиваемый работник, привела к рецидиву. Какое из этих тысяч досадных обстоятельств невроз усилил и исказил так, чтобы им подпитываться, так и осталось загадкой.
Господин де Кастьевр уходил от любых вопросов, отвергал любую заботу. Герцогиня надеялась, что я, светский духовник ее мужа, сумею вытянуть из него признание о его химере, описание его одержимости.
Я пообещал тотчас же взяться за дело.
За час до ужина господин де Кастьевр и я, оба — в смокингах, очутились тет-а-тет в восхитительной, XVI века, гостиной. Я воспользовался этим, чтобы разговорить больного.
По прошествии какого-то времени, неоднократно повторив «да нет же, нет, ничто меня не тревожит, клянусь вам!», герцог все же признал, что «да, быть может, но совсем чуть-чуть…»
— Вот вы спросили — и я понял: кое-что мне все же не дает покоя, точно!
— И что же?
— Это ведь только между нами, не так ли. Как вам известно, — продолжил он, нахмурив брови, — я владею Сирвуазом всего несколько месяцев. Известно вам и то, что, как и все, я зарился на этот замок долгие годы… Так вот: именно оно, это долгое и легендарное вожделение, и является причиной всех моих нынешних огорчений. Должен вам признаться, мой дорогой друг: я заполучил Сирвуаз за сущие гроши!
— Не может быть!
— За сущие гроши, клянусь вам. А все потому, что, по слухам, в Сирвуазе водится привидение!
Герцог как-то двусмысленно улыбнулся и продолжил, оставив мой немой вопрос без ответа:
— И вот теперь весь этот край кипит от возмущения. В окрестностях поговаривают, что именно я и распространил эту небылицу, запустил эту утку, одним словом — смошенничал, чтобы понизить цену замка и получить его задешево.
— Полноте! Это, вероятно, всего лишь шутка одного из членов клуба, сплетня из тех, какие так любят распускать злые языки, — такие обычно передаются из уст в уста, но верят в них, как правило, единицы.
— Нет-нет, уверяю вас. Меня многие уже за глаза обвиняют; в первую очередь те, которых я обманул в их надежде купить имение по еще более низкой цене… и которые только того и ждут, что я выставлю его на продажу. Вот так-то все и обстоит. Но видит Бог, я не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы поддержать эту историю о привидении!
При этих словах глаза моего собеседника как-то подозрительно заблестели.
— Привидение! — воскликнул я, изображая живейший интерес. — Что может быть более увлекательным? Обожаю призраков! Так, значит, и в Сирвуазе они водятся? И какие же?
Но своей поднятой рукой, длинной и мертвенно-бледной, герцог призвал меня к молчанию и строго сказал:
— Заканчивайте-ка с этими уловками, мой друг, хорошо? Не люблю, когда до меня докапываются. И сделайте милость, поверьте: призрак Сирвуаза ничуть не мешает мне спать. Я не сумасшедший. Хочу, чтобы вы уяснили: я отнюдь не прислушиваюсь по ночам к тому, бродит ли он по коридорам, с полуночи и до петушиного крика. Я сказал вам правду. Мое единственное огорчение вызвано этими сплетнями… проблема, в общем-то, пустячная и, вероятно, сильно мною преувеличенная.
Мне, однако же, кажется, что мое здоровье безупречно. Но я буду очень рад, если вы позволите мне удовлетворить не только прихоть моей супруги, но также и мое огромное желание видеть вас здесь. Приезжайте«.»
Моя тесная дружба с герцогом и тот факт, что я знал его как человека раздражительного — и это еще мягко сказано! — вынудили меня откликнуться на его призыв. Я решил посвятить ему свой отпуск.
В день приезда светило яркое солнце, и в его лучах замок показался мне грандиозным историческим памятником, каковыми выглядят все восхитительные каменные постройки эпохи Возрождения. Картины, гравюры и почтовые открытки не врут: Сирвуаз действительно является тем чудом архитектуры, которое, возвышаясь над песчаной Луарой, величественно и горделиво белеет на фоне пологих холмов, местами плавно перетекающих в леса.
Господин де Кастьевр ожидал меня на наружной каменной лестнице. Хотя мое прибытие явно приободрило герцога, я был поражен его мрачным видом. Когда я выразил ему свою этим озабоченность, он лишь ухмыльнулся:
— Это герцогиня настояла на вашем приезде — не я. Могу заявить с полной ответственностью: я чувствую себя просто великолепно! Как, впрочем, и всегда!
Прелестная мадам де Кастьевр смотрела на меня глазами, полными беспокойства.
Она пожелала лично проводить меня в предназначенную мне комнату — для того, чтобы просветить относительно состояния мужа.
Когда супруги де Кастьевр только устроились в Сирвуазе, герцог пребывал в прекрасном расположении духа. Крайне довольный своим приобретением, он много времени уделял поддержанию замка в порядке, его реставрации, изучению его истории. Но мало-помалу старая зловещая вражина, ужасная ипохондрия, от которой, как мне казалось, я его избавил, вновь сомкнула клещи над своей жертвой… Герцогиня не знала, какая из многочисленных тревог, которые одолевают любого человека, будь то герцог или же самый низкооплачиваемый работник, привела к рецидиву. Какое из этих тысяч досадных обстоятельств невроз усилил и исказил так, чтобы им подпитываться, так и осталось загадкой.
Господин де Кастьевр уходил от любых вопросов, отвергал любую заботу. Герцогиня надеялась, что я, светский духовник ее мужа, сумею вытянуть из него признание о его химере, описание его одержимости.
Я пообещал тотчас же взяться за дело.
За час до ужина господин де Кастьевр и я, оба — в смокингах, очутились тет-а-тет в восхитительной, XVI века, гостиной. Я воспользовался этим, чтобы разговорить больного.
По прошествии какого-то времени, неоднократно повторив «да нет же, нет, ничто меня не тревожит, клянусь вам!», герцог все же признал, что «да, быть может, но совсем чуть-чуть…»
— Вот вы спросили — и я понял: кое-что мне все же не дает покоя, точно!
— И что же?
— Это ведь только между нами, не так ли. Как вам известно, — продолжил он, нахмурив брови, — я владею Сирвуазом всего несколько месяцев. Известно вам и то, что, как и все, я зарился на этот замок долгие годы… Так вот: именно оно, это долгое и легендарное вожделение, и является причиной всех моих нынешних огорчений. Должен вам признаться, мой дорогой друг: я заполучил Сирвуаз за сущие гроши!
— Не может быть!
— За сущие гроши, клянусь вам. А все потому, что, по слухам, в Сирвуазе водится привидение!
Герцог как-то двусмысленно улыбнулся и продолжил, оставив мой немой вопрос без ответа:
— И вот теперь весь этот край кипит от возмущения. В окрестностях поговаривают, что именно я и распространил эту небылицу, запустил эту утку, одним словом — смошенничал, чтобы понизить цену замка и получить его задешево.
— Полноте! Это, вероятно, всего лишь шутка одного из членов клуба, сплетня из тех, какие так любят распускать злые языки, — такие обычно передаются из уст в уста, но верят в них, как правило, единицы.
— Нет-нет, уверяю вас. Меня многие уже за глаза обвиняют; в первую очередь те, которых я обманул в их надежде купить имение по еще более низкой цене… и которые только того и ждут, что я выставлю его на продажу. Вот так-то все и обстоит. Но видит Бог, я не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы поддержать эту историю о привидении!
При этих словах глаза моего собеседника как-то подозрительно заблестели.
— Привидение! — воскликнул я, изображая живейший интерес. — Что может быть более увлекательным? Обожаю призраков! Так, значит, и в Сирвуазе они водятся? И какие же?
Но своей поднятой рукой, длинной и мертвенно-бледной, герцог призвал меня к молчанию и строго сказал:
— Заканчивайте-ка с этими уловками, мой друг, хорошо? Не люблю, когда до меня докапываются. И сделайте милость, поверьте: призрак Сирвуаза ничуть не мешает мне спать. Я не сумасшедший. Хочу, чтобы вы уяснили: я отнюдь не прислушиваюсь по ночам к тому, бродит ли он по коридорам, с полуночи и до петушиного крика. Я сказал вам правду. Мое единственное огорчение вызвано этими сплетнями… проблема, в общем-то, пустячная и, вероятно, сильно мною преувеличенная.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 8
