Проблемный

— Помимо внешности, в которой, как и на западе, но по-своему слились черты обеих рамерийских рас — ещё и… некоторыми интересными особенностями. Я сейчас буду выдавать тебе закрытую информацию, но закрыта она, сам понимаешь, только от арзаков. Особенно тех, кто в ней сможет разобраться — медиков, генетиков и прочих. Лет так за десять до Пира правительство начало серию не подвергавшихся огласке исследований среди жителей юго-восточного побережья Альмансы. В частности — среди мегранцев, у которых вдруг стали в двух-трёх последних поколениях отмечаться массовые случаи рождения детей с явственными признаками влияния менвитской крови — при отсутствии, собственно, самого факта межрасовых связей. Целью было выявление носителей того самого смешанного генома, давшего этот всплеск, а заодно — обладателей аномальных способностей. Надо сказать, что и в самом деле, бОльшая часть арзакских народных целителей, ясновидящих и прочих экстрасенсов как до менвитской миграции, так и после была родом как раз из этого региона. И сами арзаки это уже давно заметили и закрепили в своих письменных и устных источниках. Чего стоит одно их выражение — «колдун с юго-восточного берега»! Заметь — именно с юго-восточного! Так вот: те исследования выявили не только достаточно большой процент носителей необычных способностей среди юго-восточных арзаков в целом… в разной степени их латентности, разумеется… Внезапно обнаружилось, что многие мегранцы обладают ещё и чем-то вроде иммунитета против гипноза! То есть, либо не подвержены его действию вообще, либо подвержены — но весьма слабо! Смешение их предков с менвитами около четырёх тысяч лет назад всё-таки дало свои плоды. И не только в плане состава крови и внешности. Так что после Пира, когда начались чистки среди арзаков, больше всех, как ты, наверно, уже понимаешь, досталось мегранцам. Правительству не нужны были проблемы с негипнабельными… рабами. — Вик хмуро посмотрел на меня, — Случалось, что уничтожали целые семьи подчистую. А тех, кто не представлял угрозы, но тем не менее, носил в себе тот гибридный геном, рассеивали по всему материку или на всю оставшуюся жизнь закатывали в лагеря без возможности продажи в частные руки… — врач вздохнул и покачал головой. — Мегранцев сейчас на всей Альмансе-то осталось — в лучшем случае несколько десятков человек… И то — если это верные данные.

— Погоди! Ты сказал, «без возможности продажи в частные руки» — спохватился я. — Но почему тогда Лана мне продали?

— Думаю, что его спасло как раз то, что он и без того — квартерон. Да-да, как это ни парадоксально. Те, кто составляли его медкарту, так сказать, не увидели за деревьями леса. Проще говоря, зацепились лишь за недавнее, в третьем поколении, расовое кровосмешение, но не стали копать глубже. Ты же знаешь, как у нас в последнее время относятся к метисам. А то, что парень попал в лагерь не из семьи, а, как он предполагает, из сиротского приюта, стало дополнительным фактором его везения. Иначе бы наши яйцеголовые покопались в данных его родителей!

— Лан ещё говорил мне, что один из замов коменданта хотел от него избавиться. Вот и выставил среди предназначенных на продажу рабов — вспомнил я. — Так бы его вряд ли стали продавать. Комендант был против. Он и меня от сделки отговаривал. Знаешь, Вик, я всё жду, когда же у моего раба прорежется обещанная мне неадекватность. Так, спортивного интереса ради.

— Ты его подвергаешь гипнозу?

— Нет. Как и Алиту с Исаном. Пока что не вижу повода. Да и всё равно, как выяснилось, на него это действует недолго и неглубоко. С основной установкой — всё безупречно, кто-то в своё время хорошо постарался. А вот кратковременный гипноз иногда даёт сбои.

— А помимо зачатков иммунитета к гипнозу ты за ним никаких странностей не замечаешь?

— Пока нет. Но ведь парень у меня совсем недавно. Я так думаю, он не оттаял ещё. Да и я особо не присматривался.

— Присмотрись — посоветовал Вик. — Всё-таки, он — представитель уникального и почти уничтоженного мегранского смешанного субэтноса! Мало ли что там в нём заложено природой! Вообще, по уму бы его — в целях чистоты эксперимента — вообще не подавлять в плане эмоций. Но тут я не могу брать на себя такую ответственность. Всё-таки не мой раб.

— Мне его эмоциональность пока не мешает, — отозвался я, наблюдая за Ланом, который в этот момент потянулся поправить цветы в вазе на столике. — Во всяком случае, та, что ему доступна на данном этапе. Говорю же — ещё не оттаял. Да и общаемся мы мало, в основном, всё ограничивается моими приказами и его короткими ответами.

— Я бы тебе посоветовал сделать ваше общение более тесным и продолжительным. В конце концов, он — твой личный слуга…

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.