Проблемный

Мой нынешний господин (который, думаю, прекрасно знал об этой моей фобии) прикосновениями отнюдь не пренебрегал, раз за разом подчиняя меня своим настойчивым и властным рукам. Особенно любил он брать меня за подбородок или запускать пальцы в волосы и трепать их — с разной степенью интенсивности. Чаще всего последнее было одним из элементов наказаний… хотя, по сравнению с тем же Хит-Та или, скажем, Дон-Ла, трепал он меня не сильно. Те — так вообще могли так оттаскать за вихры, что мало не с корнями выдирали. И стричь меня лагерному цирюльнику не позволяли. Нравилось им меня за волосы тягать, ага…

В общем, всё это время я, как мог, старался избегать рук избранников. Когда попал к господину Ра-Хору — стало легче, во всяком случае, я начал понимать, что издеваться здесь надо мной никто не будет. Но многолетняя привычка брала своё — я всё так же вздрагивал и боялся, когда руки господина касались меня.

А тут…

Не знаю уж, что тогда на меня нашло? Господин и раньше, когда был занят чтением или просто работой с бумагами, часто подзывал меня к себе и приказывал сидеть у его ног. И, честно говоря, поначалу мне это не доставляло никакого удовольствия. Но что поделать, приходилось терпеть и сохранять спокойствие, чтобы не навлечь на свою дурную голову беды.

А тут вдруг я сам подошёл, сам подставился под ладонь, которую до этого едва терпел…

Сам.

… Жёсткие пальцы избранника коснулись моей макушки и рассеянно сжались, сгребая в горсть волосы. А потом я увидел его удивлённое лицо, смотрящее на меня сверху вниз. Кажется, он не ожидал от меня такого… да, собственно, я и сам от себя не ожидал.

— И что это значит? — холодно осведомился мой господин. — Я разве приказывал тебе подойти? Что ты себе позволяешь, раб?

Я сглотнул, поёжился и тихонько, насколько позволяла его рука, склонил голову. Пусть наказывает за своеволие — если ему того захочется. Я выдержу. Только… пусть не гонит от себя…

Кажется, господин всё понял. Он резко повернул к себе мою голову, всмотрелся в лицо и вдруг усмехнулся:

— Решил, что пора стать приручённым, да, Волчонок?

Я удивлённо вскинул взгляд: откуда ему это известно?

— Я в курсе, как тебя называли в лагере. Должен сказать, что эта кличка тебе очень идёт.

Он довольно чувствительно потянул меня за волосы, прижимая мою голову к своему бедру. Похлопал по щеке. И почему-то это не вызвало во мне привычного страха и отвращения. Я мельком удивился, но решил подумать об этой новой и внезапной странности позже. А пока закрыл глаза и постарался отдаться своим ощущениям.

Я ведь должен был понять, каково это — быть приручённым. Иначе мне никогда не перестать быть проблемным рабом.

Широкая шершавая ладонь скользила по моим волосам, пальцы господина небрежно и довольно грубо зарывались в их гущу. А я послушно подчинялся требованиям его руки и только улыбался про себя.

Потому что раз за разом эта рука становилась всё мягче и расслабленнее, а её движения — добрее и спокойнее.

Гроза уходила.

 

Глава 10. «Надо что-то делать»… (Ра-Хор, Лан)

Ра-Хор:

Этот невозможный мегранец подбрасывал мне сюрприз за сюрпризом. Причём, что характерно — сам того не ведая.

Довольно любопытно было наблюдать, как во время так называемых «дней хозяйского гнева» он всё чаще и чаще брал на себя непростую обязанность контактировать с раздражённым и чуть ли не плюющимся ядом хозяином… то есть, мной. Мне было прекрасно известно, что в такие моменты мои рабы предпочитали лишний раз не попадаться мне на глаза. Являлись строго по приказу, делали порученное быстро и молча и столь же быстро и молча старались убраться с глаз долой, пока господину не приспичило снова поизображать из себя разгневанного громовержца.

Лан поначалу придерживался общепринятой тактики, но потом я стал замечать, что везде, где не требовалось присутствие конкретного Исана или конкретной Алиты, на передовой чаще всего оказывался именно он. Сперва я решил было, что это мои «старожилы» хитренько так свалили общение с хозяином во время его (моих)«заходов» на новичка. Но потом выяснил (на всякий случай при расспросах применив гипноз), что ничего подобного! Лан сам, добровольно, что называется, брал огонь на себя. Молча и смиренно, как и подобало примерному рабу, переносил все штормовые шквалы моего дурного настроения и, вопреки прежней тактике, больше не старался после выполнения очередного приказа куда-нибудь исчезнуть. Вместо этого он забивался в какой-нибудь угол и следил оттуда за мной внимательными глазами, ловя каждое моё движение, каждый жест. Был наготове для исполнения какого-нибудь очередного приказа.

Поначалу меня это здорово раздражало. Я рычал на него, приказывал убираться прочь… но проходило время — и мне, словно по закону подлости, снова что-нибудь требовалось. Снова появлялся Лан с этим его взглядом-локатором, быстро и расторопно исполнял приказанное и… снова забивался в свой наблюдательный угол. А я не сразу и не всегда спохватывался, что забыл отдать ему приказ уйти.