Молодой человек взял каюту на превосходном пакетботе «Индепенденс», намереваясь добраться до Нью-Йорка. Он узнает, что его спутником на судне будет мистер Корнелиус Вайэт, молодой художник, к которому он питает чувство живейшей дружбы. В качестве багажа у Уайета есть большой продолговатый ящик, с которым связана какая-то тайна…
19 мин, 46 сек 3506
В то время как расстояние между нами и кораблем быстро увеличивалось, сумасшедший (ибо иначе мы не могли смотреть на него) показался возле капитанской каюты, на трапе, на который с силой, казавшейся гигантской, он втаскивал продолговатый ящик. Между тем как мы смотрели на него в крайнем изумлении, он быстро обернул несколько раз трехдюймовый канат сперва вокруг ящика, потом вокруг себя. В следующее мгновение ящик и он были в море — они исчезли внезапно, сразу и безвозвратно.
Со взорами, прикованными к месту гибели, мы некоторое время печально медлили, застывши на веслах. Потом, сильно гребя, мы поплыли прочь. Молчание не прерывалось целый час. Наконец, я осмелился промолвить:
— Заметили ли вы, капитан, как быстро они погрузились в воду? Не представляет ли это из себя что-то совершенно необыкновенное? Признаюсь, я питал слабую надежду, что он, в конце концов, спасется, когда увидел, что он привязал себя к ящику, и бросился в море.
— Они погрузились, как им и следовало, — отвечал капитан, — как камень. Они вскоре поднимутся опять, но не прежде, чем соль растает.
— Соль! — воскликнул я.
— Тсс, — сказал капитан, указывая на жену и на сестер усопшего. — Мы поговорим об этом при более удобном случае.
После всяческих бед мы кое-как спаслись; но нам судьба благоприятствовала, так же как и нашим сотоварищам по несчастию. Полуживые, мы пристали, наконец, после четырех дней напряженной тревоги, к бухте, против острова Ронок. Мы оставались там неделю, не претерпели никаких неприятностей от местных жителей, подбирающих морские выброски, и, наконец, получили возможность достигнуть Нью-Йорка.
Приблизительно через месяц после крушения «Independence», случай столкнул меня с Капитаном Харди на Broadway. Разговор наш, понятно, перешел на это несчастье и, в особенности, на прискорбную судьбу бедняги Вайэта. Я узнал следующие подробности:
Художник приобрел места для себя, жены, двух сестер, и служанки. Жена его, действительно, как он ее описывал, была очаровательнейшей красивой женщиной. Утром четырнадцатого июня (в тот день, как я приходил на корабль) она внезапно захворала и умерла. Юный супруг был вне себя от горя — но обстоятельства безусловным образом требовали его немедленного прибытия в Нью-Йорк. Тело обожаемой им жены было необходимо отвезти к ее матери, с другой же стороны, всеобщий, хорошо известный, предрассудок мешал ему сделать это открыто. Девять пассажиров из десяти скорее бежали бы с корабля, нежели отправились бы с мертвым телом.
Ввиду такой дилеммы Капитан Харди распорядился, чтобы тело, предварительно частью набальзамированное и уложенное с большим количеством соли в ящик соответственных размеров, было доставлено на борт, как кладь. Ничего не было сказано о кончине леди; и так как то обстоятельство, что мистер Вайэт приобрел место для своей жены, было фактом установленным, сделалось необходимым, чтобы кто-нибудь замещал ее во время путешествия. На это легко склонили служанку усопшей. Лишняя каюта, первоначально приобретенная для этой девушки, в то время как ее госпожа была еще жива, теперь была просто удержана. В этой каюте, как само собой разумеется, спала каждую ночь псевдо-супруга. Днем, по мере сил, она играла роль своей госпожи — внешность которой, это было тщательно проверено, никому из пассажиров не была известна. Мои собственные неверные предположения возникли, довольно естественным образом, благодаря излишней рассеянности, излишней наклонности выспрашивать, и излишней нетерпеливости. Но за последнее время мне не часто удается крепко уснуть. Есть лицо, которое мучительно возникает передо мной, как бы я ни повертывался. Есть истерический смех, который неотступно звучит в моих ушах.
Со взорами, прикованными к месту гибели, мы некоторое время печально медлили, застывши на веслах. Потом, сильно гребя, мы поплыли прочь. Молчание не прерывалось целый час. Наконец, я осмелился промолвить:
— Заметили ли вы, капитан, как быстро они погрузились в воду? Не представляет ли это из себя что-то совершенно необыкновенное? Признаюсь, я питал слабую надежду, что он, в конце концов, спасется, когда увидел, что он привязал себя к ящику, и бросился в море.
— Они погрузились, как им и следовало, — отвечал капитан, — как камень. Они вскоре поднимутся опять, но не прежде, чем соль растает.
— Соль! — воскликнул я.
— Тсс, — сказал капитан, указывая на жену и на сестер усопшего. — Мы поговорим об этом при более удобном случае.
После всяческих бед мы кое-как спаслись; но нам судьба благоприятствовала, так же как и нашим сотоварищам по несчастию. Полуживые, мы пристали, наконец, после четырех дней напряженной тревоги, к бухте, против острова Ронок. Мы оставались там неделю, не претерпели никаких неприятностей от местных жителей, подбирающих морские выброски, и, наконец, получили возможность достигнуть Нью-Йорка.
Приблизительно через месяц после крушения «Independence», случай столкнул меня с Капитаном Харди на Broadway. Разговор наш, понятно, перешел на это несчастье и, в особенности, на прискорбную судьбу бедняги Вайэта. Я узнал следующие подробности:
Художник приобрел места для себя, жены, двух сестер, и служанки. Жена его, действительно, как он ее описывал, была очаровательнейшей красивой женщиной. Утром четырнадцатого июня (в тот день, как я приходил на корабль) она внезапно захворала и умерла. Юный супруг был вне себя от горя — но обстоятельства безусловным образом требовали его немедленного прибытия в Нью-Йорк. Тело обожаемой им жены было необходимо отвезти к ее матери, с другой же стороны, всеобщий, хорошо известный, предрассудок мешал ему сделать это открыто. Девять пассажиров из десяти скорее бежали бы с корабля, нежели отправились бы с мертвым телом.
Ввиду такой дилеммы Капитан Харди распорядился, чтобы тело, предварительно частью набальзамированное и уложенное с большим количеством соли в ящик соответственных размеров, было доставлено на борт, как кладь. Ничего не было сказано о кончине леди; и так как то обстоятельство, что мистер Вайэт приобрел место для своей жены, было фактом установленным, сделалось необходимым, чтобы кто-нибудь замещал ее во время путешествия. На это легко склонили служанку усопшей. Лишняя каюта, первоначально приобретенная для этой девушки, в то время как ее госпожа была еще жива, теперь была просто удержана. В этой каюте, как само собой разумеется, спала каждую ночь псевдо-супруга. Днем, по мере сил, она играла роль своей госпожи — внешность которой, это было тщательно проверено, никому из пассажиров не была известна. Мои собственные неверные предположения возникли, довольно естественным образом, благодаря излишней рассеянности, излишней наклонности выспрашивать, и излишней нетерпеливости. Но за последнее время мне не часто удается крепко уснуть. Есть лицо, которое мучительно возникает передо мной, как бы я ни повертывался. Есть истерический смех, который неотступно звучит в моих ушах.
Страница 6 из 6
