Итак, поехали…
28 мин, 23 сек 13741
Ночью они разговаривали вполголоса. Боялись, что если будут говорить громко, Второе Пришествие застанет их врасплох, и они не успеют добежать до балкона. О балконе они не говорили — просто прочли мысли друг друга. Если ЭТО произойдет, оставаться в квартире нельзя ни на секунду. Чего бы то ни стоило.
— Ты чувствуешь? — спросила Наталья, докуривая очередную сигарету. Вместо пепельницы она использовала пустую банку из-под кофе. — Вокруг всё другое. Другая реальность.
— Но почему так?
— Потому что нет никого, кто мог бы нам сказать: девчата, всё нормально, у вас просто шкалит воображение. А мы сами уже четко знаем: ничего не запрещено. Природа ничего не запрещает, Вселенная на всё забила болт. Мертвецы могут вставать, двигаться, перемещаться. Это абсурд, но это так. Наверное, это какой-то закон для… для уединенных местечек, вроде того, куда нас заманили. Про деревни ты… в самую точку.
— Я чувствую, что всё как-то изменилось, — ответила Гуля. — Если сейчас ОН войдет… я приму это как должное. Да, я нырну с балкона. Но он войдет. Я уверена. Он… он… но он ведь уже не человек. Он не может думать, как человек. Что у него в мозгах?
— Не в мозгах, — мрачно поправила Наталья. — Мозги его пропустило через радиатор. Ушлепок катался без шлема. У него остались какие-то рефлексы, мышечные. Или им кто-то с Луны управляет. А вообще, знаешь, что я думаю? Та часть мира, которая в этом доме, и которая вокруг него, она уже существует не по своим законам. Это мы ею управляем, своим страхом. Страх — сила. — Она поднесла к глазам часы. — Без семи минут два. Давай спать по очереди.
— Я не хочу спать по очереди, — стервозным тоном откликнулась Гуля. — Я хочу домой, Наталья. К маме.
— Ох, Гюльнара, не смеши мои крашеные седины. С мамой ты, скорее всего, больше не увидишься. Вернее, увидишься, но ее не узнаешь. И она тебя не узнает после инсулиновой терапии.
— Нуууу… — заныла Гуля, но Наталья ее перебила:
— Тихо! Ничего не слышала?
Гуля оборвала своё нытье и вытянула шею, напрягая слух.
— Нет… А ты?
— Кто-то вопил. Только что.
— Ну правильно, — запинаясь, выговорила Гуля. — Это он. Байкер. Воскрес и орёт. Наверное, ТАМ очень страшно, в смерти, только кричать уже нельзя.
Она медленно отступала к балкону, а за ее спиной шевелились от ветра занавески.
Наталья протянула руку и схватила ее за щиколотку.
— Стоять, дура. Рано еще. Это не покойник вопит.
— А кто?!
— Ты объявление помнишь, по которому с фирмой связывалась?
— Ну? — Гуля опустилась на корточки и прижалась к напарнице. Обеих била дрожь.
— «Спешите, количество вакансий ограничено до трех». Считать умеешь? Нас здесь двое. ГДЕ ТРЕТИЙ?
Словно в ответ на ее вопрос где-то рядом разбилось стекло. Безмолвие пригородной ночи разорвал пронзительный крик. Он отзвучал за секунду и сменился жутким влажным треском, как будто хищный зверь-людоед раздирал когтями огромный кусок сочащейся кровью плоти. Вновь зазвенели стекла — одно, другое, третье.
А затем лестничная площадка наполнилась грохотом. И — это уже не было обманом слуха, порожденным воспаленной фантазией — кто-то зашагал по пыльному кафелю, не то удаляясь, не то двигаясь прямо к их (незапертой!) двери.
По линолеуму пополз удушающий запах гнили, как будто на лестничной площадке вывернули мешок мусора и старого грязного белья…
Я подозреваю, что срыв эксперимента, столь виртуозно просчитанного и достигшего «третий стадии на максимальном значении амплитуды», целиком и полностью на совести госпожи Яковенко. Ушлая девица пренебрегла пунктом о неразглашении и подстраховалась на случай, если НПК «Апейрон» предпримет что-нибудь совсем противоестественное.
Приемщик заказов, работавший в ночную смену в ресторане «Пицца Адмирал», сообщил примерно следующее. Мужик, вызвавший курьера, был под хмельком, но в меню разбирался толково и даже возмутился, узнав, что в наличии нет его любимого горчичного соуса. Да, сотрудники «Адмирала» в курсе, что жители Опольцево расселены по другим районам, но пиццу заказывают в разные места, включая законсервированные стройки и пикники в лесу. Оснований для отказа не было.
Видимо, Наталья обратилась за помощью к бывшему мужу, с которым иногда общалась. «Запомни адрес, не записывай, — сказала она. — Шоссе Опольцево-петля, дом 15 корпус 3. Прикинься пьяным — если что, отмажешься, мол, адрес попутал. Позвони суток через трое, если сама на связь не выйду. И постарайся, чтобы курьера обязательно послали! Мне всего лишь надо, чтобы кто-нибудь зашел в дом. Не факт, что меня это от чего-то спасёт. Но хоть какой-то шанс». Но мужу Натальи незачем было прикидываться пьяным — он и без того запойный. Посреди ночи он вспомнил о данном обещании и позвонил в пиццерию…
Так в самый ответственный момент в девятиэтажке появился посторонний, ничего не ожидающий человек. Его появление скорректировало ход событий нежелательным и непредвиденным образом.
— Ты чувствуешь? — спросила Наталья, докуривая очередную сигарету. Вместо пепельницы она использовала пустую банку из-под кофе. — Вокруг всё другое. Другая реальность.
— Но почему так?
— Потому что нет никого, кто мог бы нам сказать: девчата, всё нормально, у вас просто шкалит воображение. А мы сами уже четко знаем: ничего не запрещено. Природа ничего не запрещает, Вселенная на всё забила болт. Мертвецы могут вставать, двигаться, перемещаться. Это абсурд, но это так. Наверное, это какой-то закон для… для уединенных местечек, вроде того, куда нас заманили. Про деревни ты… в самую точку.
— Я чувствую, что всё как-то изменилось, — ответила Гуля. — Если сейчас ОН войдет… я приму это как должное. Да, я нырну с балкона. Но он войдет. Я уверена. Он… он… но он ведь уже не человек. Он не может думать, как человек. Что у него в мозгах?
— Не в мозгах, — мрачно поправила Наталья. — Мозги его пропустило через радиатор. Ушлепок катался без шлема. У него остались какие-то рефлексы, мышечные. Или им кто-то с Луны управляет. А вообще, знаешь, что я думаю? Та часть мира, которая в этом доме, и которая вокруг него, она уже существует не по своим законам. Это мы ею управляем, своим страхом. Страх — сила. — Она поднесла к глазам часы. — Без семи минут два. Давай спать по очереди.
— Я не хочу спать по очереди, — стервозным тоном откликнулась Гуля. — Я хочу домой, Наталья. К маме.
— Ох, Гюльнара, не смеши мои крашеные седины. С мамой ты, скорее всего, больше не увидишься. Вернее, увидишься, но ее не узнаешь. И она тебя не узнает после инсулиновой терапии.
— Нуууу… — заныла Гуля, но Наталья ее перебила:
— Тихо! Ничего не слышала?
Гуля оборвала своё нытье и вытянула шею, напрягая слух.
— Нет… А ты?
— Кто-то вопил. Только что.
— Ну правильно, — запинаясь, выговорила Гуля. — Это он. Байкер. Воскрес и орёт. Наверное, ТАМ очень страшно, в смерти, только кричать уже нельзя.
Она медленно отступала к балкону, а за ее спиной шевелились от ветра занавески.
Наталья протянула руку и схватила ее за щиколотку.
— Стоять, дура. Рано еще. Это не покойник вопит.
— А кто?!
— Ты объявление помнишь, по которому с фирмой связывалась?
— Ну? — Гуля опустилась на корточки и прижалась к напарнице. Обеих била дрожь.
— «Спешите, количество вакансий ограничено до трех». Считать умеешь? Нас здесь двое. ГДЕ ТРЕТИЙ?
Словно в ответ на ее вопрос где-то рядом разбилось стекло. Безмолвие пригородной ночи разорвал пронзительный крик. Он отзвучал за секунду и сменился жутким влажным треском, как будто хищный зверь-людоед раздирал когтями огромный кусок сочащейся кровью плоти. Вновь зазвенели стекла — одно, другое, третье.
А затем лестничная площадка наполнилась грохотом. И — это уже не было обманом слуха, порожденным воспаленной фантазией — кто-то зашагал по пыльному кафелю, не то удаляясь, не то двигаясь прямо к их (незапертой!) двери.
По линолеуму пополз удушающий запах гнили, как будто на лестничной площадке вывернули мешок мусора и старого грязного белья…
Я подозреваю, что срыв эксперимента, столь виртуозно просчитанного и достигшего «третий стадии на максимальном значении амплитуды», целиком и полностью на совести госпожи Яковенко. Ушлая девица пренебрегла пунктом о неразглашении и подстраховалась на случай, если НПК «Апейрон» предпримет что-нибудь совсем противоестественное.
Приемщик заказов, работавший в ночную смену в ресторане «Пицца Адмирал», сообщил примерно следующее. Мужик, вызвавший курьера, был под хмельком, но в меню разбирался толково и даже возмутился, узнав, что в наличии нет его любимого горчичного соуса. Да, сотрудники «Адмирала» в курсе, что жители Опольцево расселены по другим районам, но пиццу заказывают в разные места, включая законсервированные стройки и пикники в лесу. Оснований для отказа не было.
Видимо, Наталья обратилась за помощью к бывшему мужу, с которым иногда общалась. «Запомни адрес, не записывай, — сказала она. — Шоссе Опольцево-петля, дом 15 корпус 3. Прикинься пьяным — если что, отмажешься, мол, адрес попутал. Позвони суток через трое, если сама на связь не выйду. И постарайся, чтобы курьера обязательно послали! Мне всего лишь надо, чтобы кто-нибудь зашел в дом. Не факт, что меня это от чего-то спасёт. Но хоть какой-то шанс». Но мужу Натальи незачем было прикидываться пьяным — он и без того запойный. Посреди ночи он вспомнил о данном обещании и позвонил в пиццерию…
Так в самый ответственный момент в девятиэтажке появился посторонний, ничего не ожидающий человек. Его появление скорректировало ход событий нежелательным и непредвиденным образом.
Страница 7 из 8
