Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6780
— Извините, — наконец сказала она, — но лично я тут ничего многообещающего не вижу.
— Оно и понятно, — усмехнулся Барсов. — «Видяй сломицу в оке ближнего, не зрит в своем ниже бруса». Посмотрите повнимательней на ногти.
Ирина поднесла мертвую руку прямо к глазам и перевела взгляд на Барсова.
— Вы имеете в виду отросшие ногти? — наконец спросила она. — Я правильно вас понимаю или все же говорю совсем не о том?
— Все верно!
— Но ведь это какая-то очередная аномалия…
— Естественно! Ни одна клетка неживого организма не может восстанавливать свои жизненные функции после смерти, а тут… Этому мертвецу было больше года.
— Вы хотите сказать, что тело стало регенерировать? Но за счет чего?!
— Мне трудно ответить на этот вопрос, но, возможно, за счет какого-то вещества, за которым эти мертвецы охотятся, преследуя живых, чтобы убить и съесть…
— Стоп, эврика! — воскликнул Роман. — Чем они питаются? Пардон, они поглощают все подряд и без разбору?!
Барсов, нахмурив брови, тут же без труда ответил:
— Насколько я мог заметить, они крайне редко едят живую плоть; кровь, да, но не так часто… а вот от мозгов убитых ими людей никогда не отказываются!
— Вот, наконец-то мы с вами добрались до того места, где собака зарылась… — объявил Роман и многозначительно постучал себя по лбу. — Что-то у нас вот тут есть такого, что этих типов чрезвычайно привлекает.
Злачное местечко
Гостиничный буфет был открыт, но его прилавок не радовал глаз ничем, кроме пластмассовой бутыли с жидкостью непотребно-желтого цвета и этикеткой с названием: «Колокольчик». Пачка печенья, которую углядел Роман, оказалась траченной мышами, и призрак голода в этот вечер стал обретать все более осязаемые формы. Они вышли в холл, и Ирина обратилась к администратору с вопросом, нет ли поблизости заведения, где можно перекусить.
— Нет проблем, — сказал подошедший к ним водитель Толян, который, как оказалось, нес свою вахту перед зданием гостиницы. — Шеф сказал, чтобы я вас возил, куда надо.
— А куда вы нас повезете? — полюбопытствовала Ирина, забираясь на заднее сиденье машины.
— Так, есть одно место… — пробормотал водитель. — Кормят нормально. Правда, это не столица, без всяких этих ваших прибамбасов… У нас все же провинция, да? Как вы говорите.
Что он имел в виду под «прибамбасами», осталось тайной.
— Лично мне кажется, что в России все провинция, что за километр от Кремля, — глубокомысленно заявил Роман. — Пиво в магазинах там не ставят в холодильник, потому что лень нагибаться, в барах на столах консервные банки, потому что жалко тратиться на стеклянные пепельницы, а в пивнушках нету открывашек, потому что их тибрят.
— А в километре от Кремля их что, не тибрят? — поинтересовался водитель Толян.
— Скорее всего, нет, поскольку во всех заведениях, что расположены в этой черте, пиво достают из холодильников и подают уже открытым.
Возле ветхого, с провисшей крышей здания, стояли несколько десятков стариков и старушек с красными флагами и транспарантами, на которых ничего нельзя было разобрать.
— Никак у вас тут и оппозиция есть? — удивился Андрей.
Водитель кинул короткий взгляд в боковое стекло.
— Это пристанище для отставных коммуняк… Раньше был Дом пионеров и школьников. Там сейчас собираются бывшие «нижние», ну, кто внизу, под землей работали.
В этот момент «Ниссан» подъехал к полуподвальному помещению. На стене красовалась намертво прибитая огромными дюбелями черная табличка с лаконичной надписью:«Запивон и закусон! Заходи, коль за шансон!» Машина резко остановилась.
— Прошу, — проговорил водила. — Наша, настоящая нижнереченская кафеха. Правда, я никогда не интересовался, как она называется, но там довольно-таки неплохо. Пойдемте?
Как только морфологи выгрузились, из дверей с воплями и визгом выскочила толпа полуобнаженных девиц, вслед за которыми из подвала появились несколько бритоголовых парней. Один из них грубо толкнул Андрея в плечо, и тот, потеряв равновесие, чуть не упал в грязь.
— А осторожнее можно? — Андрей был вне себя от злобы.
— Можно Машку за ляжку, — прохрустев огромными челюстями, произнес один из бритоголовых, — а ко мне стоит обращаться в первую очередь на вы. По-ня-л, козел?!
В ту же секунду другого бритоголового обильно стошнило под ноги Роману. Последний едва успел сделать шаг назад.
— Нет, — Ирина впилась взглядом в водилу, — и это вершина нижнереченской цивилизации?
— Не цивилизации… — поправил ее Андрей, — тьмутараканьфуфлизации. Так будет вернее.
— Угу, — подтвердил Роман, — канализационной цивилизации.
Бритоголовые удивленно поглазели на приезжих, да так и не проронив больше ни слова, скрылись за углом кафе.
— Нет, — фыркнула Ирина, — я в вашей ка-фе-хе кушать отказываюсь. Уж лучше консервов накуплю и оттопырю животик. Правда, ребята?
— Ну, чего вы сразу? Хохмят ребята, — буркнул водила. — А так здесь вообще-то тихо. Но как хотите…
— Оно и понятно, — усмехнулся Барсов. — «Видяй сломицу в оке ближнего, не зрит в своем ниже бруса». Посмотрите повнимательней на ногти.
Ирина поднесла мертвую руку прямо к глазам и перевела взгляд на Барсова.
— Вы имеете в виду отросшие ногти? — наконец спросила она. — Я правильно вас понимаю или все же говорю совсем не о том?
— Все верно!
— Но ведь это какая-то очередная аномалия…
— Естественно! Ни одна клетка неживого организма не может восстанавливать свои жизненные функции после смерти, а тут… Этому мертвецу было больше года.
— Вы хотите сказать, что тело стало регенерировать? Но за счет чего?!
— Мне трудно ответить на этот вопрос, но, возможно, за счет какого-то вещества, за которым эти мертвецы охотятся, преследуя живых, чтобы убить и съесть…
— Стоп, эврика! — воскликнул Роман. — Чем они питаются? Пардон, они поглощают все подряд и без разбору?!
Барсов, нахмурив брови, тут же без труда ответил:
— Насколько я мог заметить, они крайне редко едят живую плоть; кровь, да, но не так часто… а вот от мозгов убитых ими людей никогда не отказываются!
— Вот, наконец-то мы с вами добрались до того места, где собака зарылась… — объявил Роман и многозначительно постучал себя по лбу. — Что-то у нас вот тут есть такого, что этих типов чрезвычайно привлекает.
Злачное местечко
Гостиничный буфет был открыт, но его прилавок не радовал глаз ничем, кроме пластмассовой бутыли с жидкостью непотребно-желтого цвета и этикеткой с названием: «Колокольчик». Пачка печенья, которую углядел Роман, оказалась траченной мышами, и призрак голода в этот вечер стал обретать все более осязаемые формы. Они вышли в холл, и Ирина обратилась к администратору с вопросом, нет ли поблизости заведения, где можно перекусить.
— Нет проблем, — сказал подошедший к ним водитель Толян, который, как оказалось, нес свою вахту перед зданием гостиницы. — Шеф сказал, чтобы я вас возил, куда надо.
— А куда вы нас повезете? — полюбопытствовала Ирина, забираясь на заднее сиденье машины.
— Так, есть одно место… — пробормотал водитель. — Кормят нормально. Правда, это не столица, без всяких этих ваших прибамбасов… У нас все же провинция, да? Как вы говорите.
Что он имел в виду под «прибамбасами», осталось тайной.
— Лично мне кажется, что в России все провинция, что за километр от Кремля, — глубокомысленно заявил Роман. — Пиво в магазинах там не ставят в холодильник, потому что лень нагибаться, в барах на столах консервные банки, потому что жалко тратиться на стеклянные пепельницы, а в пивнушках нету открывашек, потому что их тибрят.
— А в километре от Кремля их что, не тибрят? — поинтересовался водитель Толян.
— Скорее всего, нет, поскольку во всех заведениях, что расположены в этой черте, пиво достают из холодильников и подают уже открытым.
Возле ветхого, с провисшей крышей здания, стояли несколько десятков стариков и старушек с красными флагами и транспарантами, на которых ничего нельзя было разобрать.
— Никак у вас тут и оппозиция есть? — удивился Андрей.
Водитель кинул короткий взгляд в боковое стекло.
— Это пристанище для отставных коммуняк… Раньше был Дом пионеров и школьников. Там сейчас собираются бывшие «нижние», ну, кто внизу, под землей работали.
В этот момент «Ниссан» подъехал к полуподвальному помещению. На стене красовалась намертво прибитая огромными дюбелями черная табличка с лаконичной надписью:«Запивон и закусон! Заходи, коль за шансон!» Машина резко остановилась.
— Прошу, — проговорил водила. — Наша, настоящая нижнереченская кафеха. Правда, я никогда не интересовался, как она называется, но там довольно-таки неплохо. Пойдемте?
Как только морфологи выгрузились, из дверей с воплями и визгом выскочила толпа полуобнаженных девиц, вслед за которыми из подвала появились несколько бритоголовых парней. Один из них грубо толкнул Андрея в плечо, и тот, потеряв равновесие, чуть не упал в грязь.
— А осторожнее можно? — Андрей был вне себя от злобы.
— Можно Машку за ляжку, — прохрустев огромными челюстями, произнес один из бритоголовых, — а ко мне стоит обращаться в первую очередь на вы. По-ня-л, козел?!
В ту же секунду другого бритоголового обильно стошнило под ноги Роману. Последний едва успел сделать шаг назад.
— Нет, — Ирина впилась взглядом в водилу, — и это вершина нижнереченской цивилизации?
— Не цивилизации… — поправил ее Андрей, — тьмутараканьфуфлизации. Так будет вернее.
— Угу, — подтвердил Роман, — канализационной цивилизации.
Бритоголовые удивленно поглазели на приезжих, да так и не проронив больше ни слова, скрылись за углом кафе.
— Нет, — фыркнула Ирина, — я в вашей ка-фе-хе кушать отказываюсь. Уж лучше консервов накуплю и оттопырю животик. Правда, ребята?
— Ну, чего вы сразу? Хохмят ребята, — буркнул водила. — А так здесь вообще-то тихо. Но как хотите…
Страница 37 из 82
