Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1677
— За каждое сказанное вслух слово я сниму пять баллов с факультета.
Боль в спине усилилась, не исчезая больше ни на мгновение, но остаток урока прошел в блаженной для Паркинсон тишине.
«Не так уж сложно, а, Панси?»
12 сентября 2003 года
Пятничным вечером Панси курила на подоконнике, мечтая о кофе.
Вторая неделя педагогической деятельности подходила к концу, итоги были неутешительными, а в пачке оставалось всего две сигареты. Почти ничего, если разобраться.
Чашка кофе помогла бы ей куда больше, чем курение.
Ужасная привычка.
Но для того, чтобы заполучить порцию кофеина, нужно было пойти на традиционное вечернее «совещание» и общаться с людьми, которые — у Панси уже не было сомнений — считали ее безголовой слизеринской мерзавкой, абсолютно неспособной к преподаванию.
Самой Паркинсон казалось, что она вела уроки… ну, не гениально, конечно, но вполне приемлемо. Так как она заснула, не разобравшись с планированием до конца, у всех, кроме третьекурсников, на первом занятии прошли контрольные работы. Третьекурсники писали сочинение «Зачем изучать Маггловедение?»
Грейнджер подскочила к Панси в первый же день перед обедом, встревоженная и рассерженная, растерявшая все свое спокойствие, что так бросалось в глаза на собеседовании:
— Панси! Ты что, действительно дала детям контрольную работу в первый же день?!
— И тебе, Грейнджер, приятного аппетита! — пробормотала Паркинсон, усаживаясь на облюбованный ею крайний стул. Сегодня это место показалось ей еще привлекательнее, потому что рядом никто не сидел — Лонгботтома на обеде не было.
Грейнджер недолго думая села рядом, продолжая тараторить:
— Панси, ни в коем случае нельзя давать контрольные работы сразу после каникул! Ты бы хоть познакомилась с ними сперва, спросила, какие у них планы на будущее…
Панси убедилась, что кофе на обед тоже не положен, со вздохом налила себе тыквенного сока и ответила:
— Гриффиндорцы — ябеды. Не стыдно тебе, Грейнджер? Кстати, у этого рыжего какие планы на будущее, кроме того, что он стремится стать главной сволочью магической Британии номер два?
Грейнджер сбилась с мысли, замолчала и непонимающе уставилась на бывшую однокурсницу:
— У кого?
— Ну, рыжий такой, наглый… — пояснила Панси, обводя взглядом стол. От одного вида еды ее подташнивало. — Росс, кажется.
Выражение лица Гермионы описанию не поддавалось. И смущение, и тревога, и гнев.
— Так я и думала, — констатировала Паркинсон, не дождавшись ответа.
Гермиона молчала всего минуту, за которую Панси как раз успела решить, что одну отбивную организм переживет. Потом Грейнджер снова зачастила:
— Росс — это исключение из правил. Большинство учащихся очень умные, талантливые, грамотные…
— Грейнджер, не разоряйся. Я тебе охотно верю. Дай поесть спокойно, — без особой надежды попросила Паркинсон.
— Ты подготовила планирование? — деловито осведомилась Гермиона.
— Какая тебе разница? Его же директору сдавать, не тебе, — Панси пожала плечами.
— Ну, я подумала, что тебе может понадобиться помощь. Мы с Патрицией часто проводили совместные занятия.
— Патрицией? — не поняла Паркинсон, смирившись с тем, что Грейнджер все равно не уйдет, пока не выскажется.
— Патриция Дюпри, работала до тебя. Отличный педагог, умница, — голос Грейнджер заметно потеплел при воспоминании о бывшей коллеге. — Жалко, что ушла.
— Денег мало платили? — хмыкнула Панси, накануне как раз выяснившая размеры своей зарплаты.
— Просто она замуж вышла и уехала обратно во Францию.
«Панси, милая, ты хоть осознаешь, что уже пятнадцать минут вполне по-дружески разговариваешь с Гермионой Грейнджер, которую ты иначе, чем бобром, в школе и назвать не могла?»
Воистину, жизнь очень странная штука. Если не задумываться над тем, что рядом сидит Заучка Грейнджер, гриффиндорская выскочка, подруга Поттера и зануда, выяснялось, что с этой девушкой вполне можно спокойно пообщаться, пусть даже на такие темы, как календарно-тематическое планирование или предыдущий учитель Маггловедения.
«Эксперимент сработал, ага. Так и скажу куратору: вы, мол, изменили мне жизнь. Спасибо программе» Истоки«за мое обновленное будущее».
Нет, спокойно. Тебя, Паркинсон, язва слизеринская, изменит только могила.
После обеда она провернула финт с контрольной работой на занятиях с шестым курсом уже осознанно. Пока ребята пытались выудить хоть что-то из опустевших за лето кладовых знаний, Панси попробовала разобрать бумаги, оставшиеся от Дюпри. Ничего для себя полезного, к сожалению, она не обнаружила: планирование было только на третий курс и рассчитано на изучение Маггловедения по другому учебнику, а большую часть бумаг составляли заметки Патриции об учениках. Паркинсон их, конечно, просмотрела по диагонали, но, наткнувшись на фразу «Илай Росс — чудный талантливый мальчик!», окончательно потеряла интерес и доверие к записям Дюпри.
Спина болела вплоть до четверга. Кроме того, у Панси постоянно кружилась голова.
Боль в спине усилилась, не исчезая больше ни на мгновение, но остаток урока прошел в блаженной для Паркинсон тишине.
«Не так уж сложно, а, Панси?»
12 сентября 2003 года
Пятничным вечером Панси курила на подоконнике, мечтая о кофе.
Вторая неделя педагогической деятельности подходила к концу, итоги были неутешительными, а в пачке оставалось всего две сигареты. Почти ничего, если разобраться.
Чашка кофе помогла бы ей куда больше, чем курение.
Ужасная привычка.
Но для того, чтобы заполучить порцию кофеина, нужно было пойти на традиционное вечернее «совещание» и общаться с людьми, которые — у Панси уже не было сомнений — считали ее безголовой слизеринской мерзавкой, абсолютно неспособной к преподаванию.
Самой Паркинсон казалось, что она вела уроки… ну, не гениально, конечно, но вполне приемлемо. Так как она заснула, не разобравшись с планированием до конца, у всех, кроме третьекурсников, на первом занятии прошли контрольные работы. Третьекурсники писали сочинение «Зачем изучать Маггловедение?»
Грейнджер подскочила к Панси в первый же день перед обедом, встревоженная и рассерженная, растерявшая все свое спокойствие, что так бросалось в глаза на собеседовании:
— Панси! Ты что, действительно дала детям контрольную работу в первый же день?!
— И тебе, Грейнджер, приятного аппетита! — пробормотала Паркинсон, усаживаясь на облюбованный ею крайний стул. Сегодня это место показалось ей еще привлекательнее, потому что рядом никто не сидел — Лонгботтома на обеде не было.
Грейнджер недолго думая села рядом, продолжая тараторить:
— Панси, ни в коем случае нельзя давать контрольные работы сразу после каникул! Ты бы хоть познакомилась с ними сперва, спросила, какие у них планы на будущее…
Панси убедилась, что кофе на обед тоже не положен, со вздохом налила себе тыквенного сока и ответила:
— Гриффиндорцы — ябеды. Не стыдно тебе, Грейнджер? Кстати, у этого рыжего какие планы на будущее, кроме того, что он стремится стать главной сволочью магической Британии номер два?
Грейнджер сбилась с мысли, замолчала и непонимающе уставилась на бывшую однокурсницу:
— У кого?
— Ну, рыжий такой, наглый… — пояснила Панси, обводя взглядом стол. От одного вида еды ее подташнивало. — Росс, кажется.
Выражение лица Гермионы описанию не поддавалось. И смущение, и тревога, и гнев.
— Так я и думала, — констатировала Паркинсон, не дождавшись ответа.
Гермиона молчала всего минуту, за которую Панси как раз успела решить, что одну отбивную организм переживет. Потом Грейнджер снова зачастила:
— Росс — это исключение из правил. Большинство учащихся очень умные, талантливые, грамотные…
— Грейнджер, не разоряйся. Я тебе охотно верю. Дай поесть спокойно, — без особой надежды попросила Паркинсон.
— Ты подготовила планирование? — деловито осведомилась Гермиона.
— Какая тебе разница? Его же директору сдавать, не тебе, — Панси пожала плечами.
— Ну, я подумала, что тебе может понадобиться помощь. Мы с Патрицией часто проводили совместные занятия.
— Патрицией? — не поняла Паркинсон, смирившись с тем, что Грейнджер все равно не уйдет, пока не выскажется.
— Патриция Дюпри, работала до тебя. Отличный педагог, умница, — голос Грейнджер заметно потеплел при воспоминании о бывшей коллеге. — Жалко, что ушла.
— Денег мало платили? — хмыкнула Панси, накануне как раз выяснившая размеры своей зарплаты.
— Просто она замуж вышла и уехала обратно во Францию.
«Панси, милая, ты хоть осознаешь, что уже пятнадцать минут вполне по-дружески разговариваешь с Гермионой Грейнджер, которую ты иначе, чем бобром, в школе и назвать не могла?»
Воистину, жизнь очень странная штука. Если не задумываться над тем, что рядом сидит Заучка Грейнджер, гриффиндорская выскочка, подруга Поттера и зануда, выяснялось, что с этой девушкой вполне можно спокойно пообщаться, пусть даже на такие темы, как календарно-тематическое планирование или предыдущий учитель Маггловедения.
«Эксперимент сработал, ага. Так и скажу куратору: вы, мол, изменили мне жизнь. Спасибо программе» Истоки«за мое обновленное будущее».
Нет, спокойно. Тебя, Паркинсон, язва слизеринская, изменит только могила.
После обеда она провернула финт с контрольной работой на занятиях с шестым курсом уже осознанно. Пока ребята пытались выудить хоть что-то из опустевших за лето кладовых знаний, Панси попробовала разобрать бумаги, оставшиеся от Дюпри. Ничего для себя полезного, к сожалению, она не обнаружила: планирование было только на третий курс и рассчитано на изучение Маггловедения по другому учебнику, а большую часть бумаг составляли заметки Патриции об учениках. Паркинсон их, конечно, просмотрела по диагонали, но, наткнувшись на фразу «Илай Росс — чудный талантливый мальчик!», окончательно потеряла интерес и доверие к записям Дюпри.
Спина болела вплоть до четверга. Кроме того, у Панси постоянно кружилась голова.
Страница 10 из 53
