Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1680
— У нас не принято так говорить, но… Если учитель не любит свою работу, он портит жизнь не только себе.
Панси села на край письменного стола, немного помолчала, прежде чем пожать плечами и ответить:
— Я не хочу работать учителем, это так, но…
— Но у тебя нет другого выхода, — кивнув, закончила фразу профессор Чар. — Тогда, если ты не полная идиотка, ты должна понимать, что отлынивание от работы, игнорирование коллег, бесконечные контрольные работы и курение не решат твоих проблем.
У Грейнджер всегда был синдром учительницы, сколько Панси ее помнила.
— У меня нет проблем, — как можно независимее ответила Паркинсон, отгоняя предательские мысли о том, что на этот раз Гермиона точно права.
— К сожалению, есть, — вздохнула Грейнджер. — В следующий понедельник приедет человек из Министерства. Он проверит всю документацию и посетит один из твоих уроков по выбору. Кто-то из родителей написал жалобу. Маггловедение сейчас — крайне важный предмет, никого не берут на мало-мальски престижную работу без хороших знаний по Маггловедению.
Панси до боли вцепилась в крышку стола.
«Умница, Паркинсон. Оказывается, ты ни на что не способна».
— На самом деле тебе повезло, что проверка будет в начале учебного года, — сказала Гермиона, вставая. — Первый месяц темы обычно довольно простые, можно успеть нагнать, если постараться. Вопрос лишь в том, будешь ли ты стараться.
Панси продолжала хранить молчание, всерьез опасаясь, что, заговорив, не сумеет справиться с голосом.
Уже у двери Грейнджер обернулась и добавила:
— Проблемы имеют свойство нарастать как снежный ком. Для начала — доделай это дурацкое планирование, наконец! Я всегда готова тебе помочь, если нужно.
Гермиона вышла, оставив после себя странный аромат лекарственных трав, а Панси с трудом смогла пошевелиться. Голова была пустой и легкой.
Паркинсон снова распахнула окно и долго стояла, жадно дыша полной грудью. Ей нужно было принять решение, но мысли ускользали, путались. Она могла думать только о кофе.
Часы отбили полночь, когда Панси надела теплый свитер, положила несколько галлеонов в карман джинсов и вышла из комнаты.
Оказавшись в темном коридоре, Паркинсон быстро растеряла всю решимость и едва не повернула назад: в отличие от той же Грейнджер, Панси довольно редко нарушала школьные правила и после отбоя по Хогвартсу почти не разгуливала. Не то чтобы ей было очень страшно, но идти почти в полной темноте, освещая дорогу с помощью Люмоса, было как минимум неудобно. Кроме того, ее не оставлял иррациональный страх быть пойманной одним из профессоров. Почему-то убедить себя в том, что сейчас она является преподавателем и имеет полное право находиться вне спальни после отбоя, не получалось.
До первого этажа Панси добралась без приключений, умудрившись даже не разбудить ни одного из обитателей картин. А потом ее ангел-хранитель, видимо, решил, что хорошего понемножку. Негромкий разговор из-за очередного поворота она, к счастью, услышала раньше, чем свернула за угол.
— Я просто не понимаю, зачем это нужно… — Панси инстинктивно замерла на месте, услышав тихий разборчивый шепот. — Неужели без этого никак нельзя?! Два года все было нормально, и вдруг…
Наступила долгая пауза, во время которой Паркинсон успела нафантазировать себе невесть что и уже почти собралась выйти из-за угла, по-снейповски сверкая глазами, и снять с нарушителей десяток-другой баллов, как вдруг…
— Гермиона, я не озабоченный подросток, мне сорок три года.
«Черт».
Логическому осмыслению услышанное не поддавалось, поэтому Панси просто слушала дальше, не решаясь пошевелиться.
— Тогда, может, перестанем встречаться в школьных коридорах?! — от возмущения Грейнджер зашипела, как заправская гадюка. — Все равно все знают!
— Когда ты подпишешь документы, — голосом Снейпа гвозди можно было забивать.
— Но я не хочу, — даже по шепоту было слышно, что Гермиона всерьез расстроена.
— Я так и думал, — веско сказал слизеринский декан и, судя по звукам, пошел прочь.
Вскоре его шаги окончательно затихли. Панси прижалась спиной к каменной стене, дожидаясь, когда Грейнджер тоже уберется восвояси.
— Вот же ублюдок слизеринский, — четко пробормотала Гермиона, прежде чем уйти.
Выждав еще несколько минут для верности, Паркинсон осторожно выглянула из-за угла: коридор был пуст. Поминутно косясь по сторонам, стараясь не думать о сцене, свидетельницей которой только что невольно стала, она добралась до входной двери.
Голос над самым ухом раздался в тот самый момент, когда она дотронулась до круглой ручки:
— Ну, и куда ты собралась?
К своему удивлению и даже гордости, Панси умудрилась сдержаться и не заорать в голос.
«Это не закрытое учебное заведение, а просто ночной клуб какой-то!»
— Лонгботтом, твою… бабушку! — она резко развернулась, оказавшись лицом к лицу с Невиллом. — Ты уже забыл, что так подкрадываться к людям со спины чревато?!
Он только усмехнулся, одним пальцем отводя ее палочку от собственного горла:
— Ты что, решила сбежать до проверки? А вещи почему не забрала?
Панси села на край письменного стола, немного помолчала, прежде чем пожать плечами и ответить:
— Я не хочу работать учителем, это так, но…
— Но у тебя нет другого выхода, — кивнув, закончила фразу профессор Чар. — Тогда, если ты не полная идиотка, ты должна понимать, что отлынивание от работы, игнорирование коллег, бесконечные контрольные работы и курение не решат твоих проблем.
У Грейнджер всегда был синдром учительницы, сколько Панси ее помнила.
— У меня нет проблем, — как можно независимее ответила Паркинсон, отгоняя предательские мысли о том, что на этот раз Гермиона точно права.
— К сожалению, есть, — вздохнула Грейнджер. — В следующий понедельник приедет человек из Министерства. Он проверит всю документацию и посетит один из твоих уроков по выбору. Кто-то из родителей написал жалобу. Маггловедение сейчас — крайне важный предмет, никого не берут на мало-мальски престижную работу без хороших знаний по Маггловедению.
Панси до боли вцепилась в крышку стола.
«Умница, Паркинсон. Оказывается, ты ни на что не способна».
— На самом деле тебе повезло, что проверка будет в начале учебного года, — сказала Гермиона, вставая. — Первый месяц темы обычно довольно простые, можно успеть нагнать, если постараться. Вопрос лишь в том, будешь ли ты стараться.
Панси продолжала хранить молчание, всерьез опасаясь, что, заговорив, не сумеет справиться с голосом.
Уже у двери Грейнджер обернулась и добавила:
— Проблемы имеют свойство нарастать как снежный ком. Для начала — доделай это дурацкое планирование, наконец! Я всегда готова тебе помочь, если нужно.
Гермиона вышла, оставив после себя странный аромат лекарственных трав, а Панси с трудом смогла пошевелиться. Голова была пустой и легкой.
Паркинсон снова распахнула окно и долго стояла, жадно дыша полной грудью. Ей нужно было принять решение, но мысли ускользали, путались. Она могла думать только о кофе.
Часы отбили полночь, когда Панси надела теплый свитер, положила несколько галлеонов в карман джинсов и вышла из комнаты.
Оказавшись в темном коридоре, Паркинсон быстро растеряла всю решимость и едва не повернула назад: в отличие от той же Грейнджер, Панси довольно редко нарушала школьные правила и после отбоя по Хогвартсу почти не разгуливала. Не то чтобы ей было очень страшно, но идти почти в полной темноте, освещая дорогу с помощью Люмоса, было как минимум неудобно. Кроме того, ее не оставлял иррациональный страх быть пойманной одним из профессоров. Почему-то убедить себя в том, что сейчас она является преподавателем и имеет полное право находиться вне спальни после отбоя, не получалось.
До первого этажа Панси добралась без приключений, умудрившись даже не разбудить ни одного из обитателей картин. А потом ее ангел-хранитель, видимо, решил, что хорошего понемножку. Негромкий разговор из-за очередного поворота она, к счастью, услышала раньше, чем свернула за угол.
— Я просто не понимаю, зачем это нужно… — Панси инстинктивно замерла на месте, услышав тихий разборчивый шепот. — Неужели без этого никак нельзя?! Два года все было нормально, и вдруг…
Наступила долгая пауза, во время которой Паркинсон успела нафантазировать себе невесть что и уже почти собралась выйти из-за угла, по-снейповски сверкая глазами, и снять с нарушителей десяток-другой баллов, как вдруг…
— Гермиона, я не озабоченный подросток, мне сорок три года.
«Черт».
Логическому осмыслению услышанное не поддавалось, поэтому Панси просто слушала дальше, не решаясь пошевелиться.
— Тогда, может, перестанем встречаться в школьных коридорах?! — от возмущения Грейнджер зашипела, как заправская гадюка. — Все равно все знают!
— Когда ты подпишешь документы, — голосом Снейпа гвозди можно было забивать.
— Но я не хочу, — даже по шепоту было слышно, что Гермиона всерьез расстроена.
— Я так и думал, — веско сказал слизеринский декан и, судя по звукам, пошел прочь.
Вскоре его шаги окончательно затихли. Панси прижалась спиной к каменной стене, дожидаясь, когда Грейнджер тоже уберется восвояси.
— Вот же ублюдок слизеринский, — четко пробормотала Гермиона, прежде чем уйти.
Выждав еще несколько минут для верности, Паркинсон осторожно выглянула из-за угла: коридор был пуст. Поминутно косясь по сторонам, стараясь не думать о сцене, свидетельницей которой только что невольно стала, она добралась до входной двери.
Голос над самым ухом раздался в тот самый момент, когда она дотронулась до круглой ручки:
— Ну, и куда ты собралась?
К своему удивлению и даже гордости, Панси умудрилась сдержаться и не заорать в голос.
«Это не закрытое учебное заведение, а просто ночной клуб какой-то!»
— Лонгботтом, твою… бабушку! — она резко развернулась, оказавшись лицом к лицу с Невиллом. — Ты уже забыл, что так подкрадываться к людям со спины чревато?!
Он только усмехнулся, одним пальцем отводя ее палочку от собственного горла:
— Ты что, решила сбежать до проверки? А вещи почему не забрала?
Страница 12 из 53
