Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1684
Панси с головой укрылась одеялом, крепко зажмурившись в отчаянном желании снова заснуть, выбросив все пустые рассуждения из головы. Уже прекрасно понимая, что придется вставать и идти на завтрак. И что от этих мыслей уже не удастся избавиться.
Она со вздохом выбралась из постели, пробежалась босиком по холодному полу до окна, отработанным движением открыла его и щелчком выбила из пачки предпоследнюю сигарету. Сделала первую затяжку, прикрыв глаза, чтобы не видеть собственное отражение в оконном стекле.
— Господи, ну и каша у тебя в голове, Паркинсон! Кофеин тебе вреден, — она нарочно сказала это вслух, чтобы доказать самой себе, что ничего не изменилось. Что она все та же слизеринская язва Паркинсон, которая не отступится, а будет бороться за свои права до конца. Легкое головокружение после четвертой затяжки Панси почти обрадовало — это было привычно, куда более привычно, чем мучительные размышления с утра пораньше.
Обманывать саму себя тоже было привычно, но если начистоту… Кофеин, конечно же, был ни при чем. Виноваты были МакГонагалл, Грейнджер и, разумеется, Лонгботтом, которые вели себя так, словно Панси Паркинсон никогда не произносила тех роковых слов. Это обескураживало, сбивало с намеченного курса и не давало покоя. Хотелось снова довериться кому-то, решиться попросить о помощи… перестать быть одиночкой.
Предательское желание.
Панси закрыла глаза и тихо выдохнула вместе с сигаретным дымом, будто читая мантру:
— Одиночество — извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь слишком много говорят.
Книги еще никогда ее не подводили.
Паркинсон не особенно нравилось в библиотеке.
Нет, Панси любила читать. Знала классику — и маггловскую, и магическую, могла почти наизусть продекламировать «Ромео и Джульетту» или«Фауста». Она испытывала благоговение перед древними фолиантами в кожаных переплетах, пахнущих пылью. В последние годы влюбилась в аромат свежих, только что из типографии, газет. Прожить день, не прочитав ни строчки, для Паркинсон было невозможным, даже когда она работала официанткой по восемнадцать часов в сутки.
Но библиотека Хогвартса ассоциировалась у нее исключительно с изнурительной подготовкой к экзаменам, злыми шутками в адрес Грейнджер, написанием жутких длинных эссе, объем которых некоторые профессора мерили специальной рулеткой, но никогда — со знанием.
В субботу библиотека была предсказуемо пуста, но комфортнее от этого Панси себя не чувствовала. Она обреченно листала очередную книгу, посвященную методике преподавания в магических школах, начиная тихо звереть. Первые пятнадцать страниц составляло пространное введение, посвященное авторским рассуждениям о великой роли учителя. С трудом продираясь сквозь частокол казенных фраз, Панси никак не могла сосредоточиться: собственные ехидные комментарии к каждой прочитанной фразе запоминались куда лучше, чем сам текст.
«Наиболее важной проблемой в образовательном и воспитательном процессе всегда являлась проблема подготовки высококвалифицированных учителей, а точнее профессионально компетентных в своей сфере деятельности…»
«Кто бы сомневался».
«… Эта проблема является актуальной на сегодняшний день, так как приобретение учителем профессионализма — процесс долгий и достаточно трудоемкий…»
«Назовите хоть одного человека, который уже родился профессионалом, а не постигал азы профессии долго и мучительно».
«… Компетентность педагога играет большую роль в социально-экономическом развитии общества. В условиях социально-экономических перемен в обществе значительно меняется статус педагога, его функции, требования к профессиональным и личностным качествам…»
«Именно поэтому, дорогая Панси, к тебе скоро явятся с проверкой работники Министерства, которые зачастую понятия не имеют, как, собственно, живут магглы и что такое компетентность педагога».
«… В настоящий момент компетентный педагог не только передает опыт предыдущих поколений, но и осуществляет критическую оценку этого опыта, чтобы сохранять общечеловеческие ценности для дальнейшего развития общества…»
— Мерлин, она хоть сама поняла, что написала?!
— Сама с собой разговариваешь? — послышался усталый голос Грейнджер.
Панси молча подняла голову. Гермиона выглядела непривычно неряшливо и вообще как-то странно: всегда аккуратный пучок сменила небрежно заплетенная коса, вместо строгой учительской мантии — простые серые брюки и толстовка. Под глазами залегли тени, уголки губ грустно опущены вниз. Это Грейнджер-то, поминутно расплывающаяся в улыбке даже после того, как отругала студента за нарушение дисциплины!
Не связан ли странный внешний вид профессора Чар с эпизодом, свидетельницей которого Паркинсон стала прошлой ночью?
У Панси против воли вырвалось:
— У тебя что-то случилось?
Похоже, Гермиона удивилась этому вопросу не меньше самой Паркинсон:
— Э… Нет, а с чего ты взяла? — настороженно спросила она.
Она со вздохом выбралась из постели, пробежалась босиком по холодному полу до окна, отработанным движением открыла его и щелчком выбила из пачки предпоследнюю сигарету. Сделала первую затяжку, прикрыв глаза, чтобы не видеть собственное отражение в оконном стекле.
— Господи, ну и каша у тебя в голове, Паркинсон! Кофеин тебе вреден, — она нарочно сказала это вслух, чтобы доказать самой себе, что ничего не изменилось. Что она все та же слизеринская язва Паркинсон, которая не отступится, а будет бороться за свои права до конца. Легкое головокружение после четвертой затяжки Панси почти обрадовало — это было привычно, куда более привычно, чем мучительные размышления с утра пораньше.
Обманывать саму себя тоже было привычно, но если начистоту… Кофеин, конечно же, был ни при чем. Виноваты были МакГонагалл, Грейнджер и, разумеется, Лонгботтом, которые вели себя так, словно Панси Паркинсон никогда не произносила тех роковых слов. Это обескураживало, сбивало с намеченного курса и не давало покоя. Хотелось снова довериться кому-то, решиться попросить о помощи… перестать быть одиночкой.
Предательское желание.
Панси закрыла глаза и тихо выдохнула вместе с сигаретным дымом, будто читая мантру:
— Одиночество — извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь слишком много говорят.
Книги еще никогда ее не подводили.
Паркинсон не особенно нравилось в библиотеке.
Нет, Панси любила читать. Знала классику — и маггловскую, и магическую, могла почти наизусть продекламировать «Ромео и Джульетту» или«Фауста». Она испытывала благоговение перед древними фолиантами в кожаных переплетах, пахнущих пылью. В последние годы влюбилась в аромат свежих, только что из типографии, газет. Прожить день, не прочитав ни строчки, для Паркинсон было невозможным, даже когда она работала официанткой по восемнадцать часов в сутки.
Но библиотека Хогвартса ассоциировалась у нее исключительно с изнурительной подготовкой к экзаменам, злыми шутками в адрес Грейнджер, написанием жутких длинных эссе, объем которых некоторые профессора мерили специальной рулеткой, но никогда — со знанием.
В субботу библиотека была предсказуемо пуста, но комфортнее от этого Панси себя не чувствовала. Она обреченно листала очередную книгу, посвященную методике преподавания в магических школах, начиная тихо звереть. Первые пятнадцать страниц составляло пространное введение, посвященное авторским рассуждениям о великой роли учителя. С трудом продираясь сквозь частокол казенных фраз, Панси никак не могла сосредоточиться: собственные ехидные комментарии к каждой прочитанной фразе запоминались куда лучше, чем сам текст.
«Наиболее важной проблемой в образовательном и воспитательном процессе всегда являлась проблема подготовки высококвалифицированных учителей, а точнее профессионально компетентных в своей сфере деятельности…»
«Кто бы сомневался».
«… Эта проблема является актуальной на сегодняшний день, так как приобретение учителем профессионализма — процесс долгий и достаточно трудоемкий…»
«Назовите хоть одного человека, который уже родился профессионалом, а не постигал азы профессии долго и мучительно».
«… Компетентность педагога играет большую роль в социально-экономическом развитии общества. В условиях социально-экономических перемен в обществе значительно меняется статус педагога, его функции, требования к профессиональным и личностным качествам…»
«Именно поэтому, дорогая Панси, к тебе скоро явятся с проверкой работники Министерства, которые зачастую понятия не имеют, как, собственно, живут магглы и что такое компетентность педагога».
«… В настоящий момент компетентный педагог не только передает опыт предыдущих поколений, но и осуществляет критическую оценку этого опыта, чтобы сохранять общечеловеческие ценности для дальнейшего развития общества…»
— Мерлин, она хоть сама поняла, что написала?!
— Сама с собой разговариваешь? — послышался усталый голос Грейнджер.
Панси молча подняла голову. Гермиона выглядела непривычно неряшливо и вообще как-то странно: всегда аккуратный пучок сменила небрежно заплетенная коса, вместо строгой учительской мантии — простые серые брюки и толстовка. Под глазами залегли тени, уголки губ грустно опущены вниз. Это Грейнджер-то, поминутно расплывающаяся в улыбке даже после того, как отругала студента за нарушение дисциплины!
Не связан ли странный внешний вид профессора Чар с эпизодом, свидетельницей которого Паркинсон стала прошлой ночью?
У Панси против воли вырвалось:
— У тебя что-то случилось?
Похоже, Гермиона удивилась этому вопросу не меньше самой Паркинсон:
— Э… Нет, а с чего ты взяла? — настороженно спросила она.
Страница 15 из 53
