Профессиональная деформация

— Как хорошо, что ты пришла! — Грейнджер выскочила из-за широкой спины Лонгботтома так неожиданно, что Панси машинально отступила на шаг.

— Правда?!

— Ну, мы же с тобой совсем не обсудили занятие! — непонимающе нахмурилась Гермиона.

— Ты предлагаешь сделать это сейчас, здесь? — Панси выразительно подняла левую бровь. Чертова привычка, как же от нее избавиться!

— Разумеется, нет, — предупредительно вмешался Невилл. — Гермиона просто рада, что не нужно разыскивать тебя по замку. Тебе налить чаю, Панси?

Она отрицательно покачала головой:

— Я не люблю чай, Лонгботтом, ты же… — Паркинсон чуть было не сказала: «Ты же знаешь», но вовремя прикусила язык.

Может, ей все приснилось?

И ночной марш по Хогвартсу, и шепот Грейнджер, и неясные намеки Снейпа, и тот самый кофе взаимопонимания? Нафантазировала, напридумывала невесть что, словно глупая малолетка, а на самом деле ничего и не было?

— Бери чашку, наливай что хочешь, — Грейнджер ее оплошности не заметила. Она сейчас была в таком настроении, что любое отклонение от интересующей ее темы воспринималось всего лишь как досадная помеха. — Очень ты сурово сегодня с Хлоей обошлась.

Кто о чем, а Грейнджер — о гриффиндорцах своих драгоценных.

Хлоя Хармони, третий курс. Вся в веснушках, с рыжими кудряшками. Паркинсон прекрасно понимала, почему Гермиона переживает именно за эту студентку, с вечно поднятой рукой и готовым ответом на любой вопрос: Хармони была слишком похожа на саму Грейнджер. Эдакая мисс Я-знаю-все-ну-спросите-меня-ну-пожалуйста!

— Она думает, что знает все, — фыркнула Панси. — Тоже мне, Натали Кук!

Ни Гермиона, ни Лонгботтом сравнения не поняли, уставившись на Паркинсон с одинаковым непониманием.

Панси на мгновение ощутила невероятно приятное чувство превосходства: хоть в чем-то она точно разбиралась лучше Грейнджер. Занятно. Чистокровная волшебница Панси Паркинсон знала больше о кинематографе, чем магглорожденная Гермиона Грейнджер.

— Это героиня фильма, Грейнджер, — снисходительно усмехнулась Паркинсон. — О трех очень талантливых девушках.

Гермиона снова махнула рукой, будто говоря: «Это все чепуха, недостойная обсуждения!»

— Хлоя — умная девочка. Она задала тебе вопрос, а ты…

— Ну да, а я ответила, что об этом мы на уроках разговаривать не будем, — подхватила Панси, наконец делая первый долгожданный глоток кофе. — Грейнджер, ты хоть слышала, что она спросила?

— Конечно, слышала, — сердито нахмурилась Гермиона. — Если бы ты просто ей ответила, дальнейшего спора бы не возникло. А так ты обидела студентку, несправедливо лишила факультет баллов, да еще и потеряла десять минут урока на бессмысленную дискуссию.

Панси только успела открыть рот для того, чтобы высказать Грейнджер пару-тройку ответных претензий, как над ухом послышался знакомый голос:

— Других поучаем, мисс Грейнджер? Уже забыли, как сами на первой рабочей неделе опозорились?

Панси всегда думала, что вот так краснеть — заливаясь краской от корней волос до ключиц — умеют только рыжие, но Грейнджер всегда была не такой, как все.

— Я усвоила тот урок, профессор Снейп, — высоким звенящим голосом ответила Гермиона. — А некоторые упорно продолжают наступать на одни и те же грабли.

«И почему мне кажется, что Грейнджер говорит не обо мне?»

Профессор Зелий оставил выпад Гермионы без внимания, обратившись уже к Панси:

— Мисс Паркинсон, я, знаете ли, весьма удивился самому вашему появлению здесь. А уж тот факт, что вы обратились за помощью к своей ровеснице, которая работает в Хогвартсе без году неделя, а не к одному из более опытных коллег, изумляет меня еще больше. Я весьма разочарован.

Он эффектно повернулся на месте, взмахнув полами мантии, отчего Панси снова почувствовала себя школьницей, и вышел из учительской.

Воцарилась напряженная тишина, причины которой Паркинсон, признаться, до конца не поняла.

— Давно я его таким не видела, — озадаченно сказала наконец мадам Хуч.

— Это все Марс, — прошелестела Трелони из своего угла. — Марс сегодня необычайно ярок!

Гермиона зло поджала губы:

— Вы у кентавров научились, профессор Трелони?

Сивилла промолчала, в очередной раз устремив взор к потолку.

Панси озадаченно промолчала, в очередной раз перестав что-либо понимать.

Дальнейший разговор как-то не клеился. Грейнджер с каждым словом становилась все более рассеянной, пока не оборвала саму себя фразой «В общем, тебе Невилл все расскажет», и исчезла, даже не заметив, что Лонгботтом ушел за десять минут до этого.

Оставшись в относительном одиночестве под перекрестными осуждающими взглядами коллег, Панси допила остывший кофе в два глотка и, пробормотав что-то на прощание, отправилась в свою комнату с твердым намерением выкурить все купленные сигареты, дабы успокоить расшатанные «совещанием» нервы.

Послушать Грейнджер, так выходило, что и уроки у нее скучные, и планировать их она совсем не умеет, и студентов слушать не желает, и дисциплины, несмотря на снятие астрономического количества баллов, не наблюдается…

И вообще — гнать ее надо поганой метлой.