Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1693
Вечер в компании Грейнджер, при всех ее ощутимых достоинствах, ни в коем разе не входил в пятерку лучших вечеров Панси Паркинсон. И даже в десятку. Хотя бы потому, что при мыслях о проверке и открытом занятии Панси начинало подташнивать. Помимо того, Паркинсон так и не нашла ответа на вопрос, рассказывать ли Грейнджер или МакГонагалл о настоящих сроках прибытия Перси Уизли.
И почему она никогда не замечала, какой у Гермионы высокий голос?
— Я поняла, Грейнджер, — перебила Панси, с трудом подавив желание заорать: «Заткнись!» — Я должна зайти к директору в обед, а вечером к тебе. Кстати, у кого-нибудь есть граммофон или на чем там прежняя преподавательница музыку включала? Я нашла в кабинете пластинки, но…
— У Патриции был собственный патефон. Она забрала его, когда уезжала, — от неожиданности Грейнджер даже не стала спрашивать, зачем Панси понадобилось включать музыку. — Ничего, кроме механического граммофона, в Хогвартсе работать не будет, еще в «Истории Хогвартса» написано…
— Спасибо, Грейнджер! — перебила Паркинсон, прежде чем Гермиона пустилась в долгие объяснения с приведением цитат из любимой книги. — Этой информации мне вполне достаточно.
Гермиона недовольно поджала губы.
— Если тебе это нужно для занятия, у меня есть патефон, — вмешался Лонгботтом. — Я могу одолжить, вечером зайди.
— Если уж на то пошло, в учительской тоже есть граммофон, но я хотела бы знать, зачем…
— Для занятия, Грейнджер, для занятия. Лонгботтом же сказал, — Паркинсон воспользовалась ее замешательством, поднялась со своего стула и исчезла быстрее, чем Грейнджер успела что-то возразить.
Панси всегда ходила быстро.
Разговор с МакГонагалл в обеденном перерыве был долгим, но каким-то малоинформативным. Паркинсон покорно выпила три чашки чая, съела крекер, но так и не поняла, зачем нужно было организовывать эту встречу. Учебные планы были отредактированы директором лично, от Панси требовалось лишь переписать начисто. На ожидаемую проверку разговор так и не свернул.
Прикинув время, оставшееся до начала занятия, Паркинсон решила поймать Лонгботтома на выходе из Большого зала и забрать у него патефон, чтобы после уроков прослушать некоторые пластинки и отобрать необходимые для открытого урока. К сожалению, преподаватель Гербологии уже успел покинуть зал, и Панси удалось догнать Невилла только у выхода к теплицам, окруженного толпой третьекурсников с Хаффлпаффа и Гриффиндора.
— Лонгботтом! Э-э-э… Профессор Лонгботтом! Не могли бы вы…
Невилл даже головы не повернул:
— Мне некогда, профессор Паркинсон. У меня занятия.
Машинально отметив холодность в его голосе, Панси тем не менее продолжила:
— Но до занятия еще десять минут. Вполне можно успеть…
— Не в моих привычках опаздывать. Всего хорошего, профессор Паркинсон.
Панси замерла как вкопанная. Ей словно дали под дых. Паркинсон могла бы ожидать подобного отношения от Коннора, Вектор, даже от Грейнджер, потому что сама общалась с профессором Чар именно таким отстраненно-холодным тоном.
Но не от Лонгботтома.
В голове будто взорвался маленький фейерверк, на мгновение ослепив.
— Что ж… — Панси поморщилась от вернувшейся боли, проглотила пару нелестных эпитетов в адрес Невилла и заставила себя продолжить вполне мирно: — Простите, что оторвала, профе-ессор. Всего хорошего.
Лонгботтом спокойно вышел, а Паркинсон осталась стоять в коридоре. Она могла поклясться, что взрыв хохота за спиной был вызван именно этой нелепейшей ситуацией. Плевать. Не в первый раз и уж точно не в последний.
Оборачиваться и срывать зло на насмешниках Панси не стала. Мелко.
«Да пошел он, Лонгботтом. Тоже мне, Недоизбранный долбаный. И без него разберемся».
В Больничное крыло за Обезболивающим зельем Паркинсон уже не успела (даже если бы она действительно попыталась попасть туда), пришлось идти на урок к седьмому курсу Слизерин-Гриффиндор.
«Если Росс скажет хоть одно лишнее слово — прибью», — подумала Панси, одаривая заходящих в класс студентов мрачным взглядом.
К счастью, худшие ее ожидания не оправдались. Первые пятнадцать минут в кабинете Маггловедения царила блаженная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев по пергаменту. Учащиеся, почувствовав состояние Паркинсон, вели себя практически идеально: не возмущались, получив очередную контрольную, почти не списывали, не шептались и не перебрасывались записками.
Вторую половину урока Панси, взяв себя в руки, посвятила новой теме: «Глобальные проблемы человечества и роль магического сообщества в их решении». Ей самой тема казалась ужасно скучной, но студенты, оживившись, устроили стихийную дискуссию. Первые пару минут Паркинсон еще пыталась как-то контролировать процесс, но потом махнула рукой и стала просто слушать, изредка вставляя свои комментарии.
Панси, признаться, была приятно удивлена осведомленностью семикурсников о современных проблемах магглов. Насколько она помнила, ни ее, ни однокурсников никогда не интересовало происходящее в маггловском мире.
«Потому что тогда собственная война была намного ближе, Паркинсон, только и всего».
И почему она никогда не замечала, какой у Гермионы высокий голос?
— Я поняла, Грейнджер, — перебила Панси, с трудом подавив желание заорать: «Заткнись!» — Я должна зайти к директору в обед, а вечером к тебе. Кстати, у кого-нибудь есть граммофон или на чем там прежняя преподавательница музыку включала? Я нашла в кабинете пластинки, но…
— У Патриции был собственный патефон. Она забрала его, когда уезжала, — от неожиданности Грейнджер даже не стала спрашивать, зачем Панси понадобилось включать музыку. — Ничего, кроме механического граммофона, в Хогвартсе работать не будет, еще в «Истории Хогвартса» написано…
— Спасибо, Грейнджер! — перебила Паркинсон, прежде чем Гермиона пустилась в долгие объяснения с приведением цитат из любимой книги. — Этой информации мне вполне достаточно.
Гермиона недовольно поджала губы.
— Если тебе это нужно для занятия, у меня есть патефон, — вмешался Лонгботтом. — Я могу одолжить, вечером зайди.
— Если уж на то пошло, в учительской тоже есть граммофон, но я хотела бы знать, зачем…
— Для занятия, Грейнджер, для занятия. Лонгботтом же сказал, — Паркинсон воспользовалась ее замешательством, поднялась со своего стула и исчезла быстрее, чем Грейнджер успела что-то возразить.
Панси всегда ходила быстро.
Разговор с МакГонагалл в обеденном перерыве был долгим, но каким-то малоинформативным. Паркинсон покорно выпила три чашки чая, съела крекер, но так и не поняла, зачем нужно было организовывать эту встречу. Учебные планы были отредактированы директором лично, от Панси требовалось лишь переписать начисто. На ожидаемую проверку разговор так и не свернул.
Прикинув время, оставшееся до начала занятия, Паркинсон решила поймать Лонгботтома на выходе из Большого зала и забрать у него патефон, чтобы после уроков прослушать некоторые пластинки и отобрать необходимые для открытого урока. К сожалению, преподаватель Гербологии уже успел покинуть зал, и Панси удалось догнать Невилла только у выхода к теплицам, окруженного толпой третьекурсников с Хаффлпаффа и Гриффиндора.
— Лонгботтом! Э-э-э… Профессор Лонгботтом! Не могли бы вы…
Невилл даже головы не повернул:
— Мне некогда, профессор Паркинсон. У меня занятия.
Машинально отметив холодность в его голосе, Панси тем не менее продолжила:
— Но до занятия еще десять минут. Вполне можно успеть…
— Не в моих привычках опаздывать. Всего хорошего, профессор Паркинсон.
Панси замерла как вкопанная. Ей словно дали под дых. Паркинсон могла бы ожидать подобного отношения от Коннора, Вектор, даже от Грейнджер, потому что сама общалась с профессором Чар именно таким отстраненно-холодным тоном.
Но не от Лонгботтома.
В голове будто взорвался маленький фейерверк, на мгновение ослепив.
— Что ж… — Панси поморщилась от вернувшейся боли, проглотила пару нелестных эпитетов в адрес Невилла и заставила себя продолжить вполне мирно: — Простите, что оторвала, профе-ессор. Всего хорошего.
Лонгботтом спокойно вышел, а Паркинсон осталась стоять в коридоре. Она могла поклясться, что взрыв хохота за спиной был вызван именно этой нелепейшей ситуацией. Плевать. Не в первый раз и уж точно не в последний.
Оборачиваться и срывать зло на насмешниках Панси не стала. Мелко.
«Да пошел он, Лонгботтом. Тоже мне, Недоизбранный долбаный. И без него разберемся».
В Больничное крыло за Обезболивающим зельем Паркинсон уже не успела (даже если бы она действительно попыталась попасть туда), пришлось идти на урок к седьмому курсу Слизерин-Гриффиндор.
«Если Росс скажет хоть одно лишнее слово — прибью», — подумала Панси, одаривая заходящих в класс студентов мрачным взглядом.
К счастью, худшие ее ожидания не оправдались. Первые пятнадцать минут в кабинете Маггловедения царила блаженная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев по пергаменту. Учащиеся, почувствовав состояние Паркинсон, вели себя практически идеально: не возмущались, получив очередную контрольную, почти не списывали, не шептались и не перебрасывались записками.
Вторую половину урока Панси, взяв себя в руки, посвятила новой теме: «Глобальные проблемы человечества и роль магического сообщества в их решении». Ей самой тема казалась ужасно скучной, но студенты, оживившись, устроили стихийную дискуссию. Первые пару минут Паркинсон еще пыталась как-то контролировать процесс, но потом махнула рукой и стала просто слушать, изредка вставляя свои комментарии.
Панси, признаться, была приятно удивлена осведомленностью семикурсников о современных проблемах магглов. Насколько она помнила, ни ее, ни однокурсников никогда не интересовало происходящее в маггловском мире.
«Потому что тогда собственная война была намного ближе, Паркинсон, только и всего».
Страница 22 из 53
