«Интересно, кому пришло в голову переименовать этот городишко в Паучий?» — размышлял я, миновав дорожный указатель, который оповещал путешественников, что они пересекли черту, вообще-то, Снайдерсвилля, но сейчас — Спайдерсвилля.«Н» было исправлено на жирно намалёванное«п». Наверное, подростки постарались. Им вечно некуда лишнюю энергию девать.
34 мин, 48 сек 6049
Вы до сих пор не сообразите, к чему всё это? Ну да… вы же нормальный человек. — Пэдж хлебнул ещё коньяку. — В общем, дальше появился он. Этот проклятый голос в моей голове. Он стал диктовать, что мне делать. Велел во время выступлений смеяться над людьми как можно злее, унижать их. Я, конечно, решил, что это… ну, просто глюки. Я тогда вообще не пил, и наркотой не баловался, но подумал… может, это от нервов, что ли. И выступил, как прежде, с обычным смешным шоу. Директор театра как раз разрешил мне сделать не пятиминутный номер, а целую получасовую программу — неплохой успех, да? И даже заплатил кое-что. А ещё меня впервые пригласили в клуб… В общем, все пошло отлично, только вот наутро в городских новостях сообщили, что в одной квартире случился пожар и сгорели два человека. Вы опять не понимаете? — он уставился на меня так, будто хотел насквозь просверлить взглядом, и произнёс, понизив голос: — после этого он снова появился. И заявил, что так будет всегда. Если я не выполню, что он требует, станут погибать люди. Раз за разом… «Ты будешь убивать их, — так он сказал. — Так что выбирай: или насмешки, или убийства». Но я, конечно, всё ещё не верил. Продолжал работать, как мне хотелось. И началось… Вооружённое ограбление с человеческими жертвами, несчастный случай на производстве, автокатастрофа — каждый раз на следующий день после моего выступления. Тогда я перестать бросить выходить на сцену. Но стоило мне отказаться от очередного приглашения в клуб, повторилось то же самое: на автобусной остановке женщина умерла от сердечного приступа. Ну и… я не выдержал. Сдался. Понял, что он не остановится, будет уничтожать людей десятками. И нельзя от этого просто отмахнуться. Не важно, что люди незнакомые. Я стал делать, что он велит. И несчастья прекратились. По крайней мере, я о них не слышу… Но я не в состоянии дальше так жить. Я возненавидел себя и свою работу. Потому что не хочу никого унижать, а бросить заниматься этим не могу… Всё, история закончена, Макс. Думайте теперь, что хотите. Позвоните в психушку. Только если меня запрут там, не удивляйтесь, когда количество населения в Снайдерсвилле резко пойдёт на спад.
Я долго молчал, не зная, как реагировать. Но в конце концов сказал единственное, что мог в такой ситуации сказать «нормальный человек»:
— Патрик, ну это ведь обычные совпадения. И нервы, ты правильно предположил. Даже в таком маленьком городе как Снайдерсвилль люди умирают чуть не каждый день. А если взять целый мир? Нельзя же взваливать на себя ответственность за все беды и несчастья. Ты к ним никакого отношения не имеешь.
— Ну да… — его губы опять растянулись в мрачной улыбке. — Я и не ждал, что вы поверите. И рассказывал не для этого. Просто… чтобы рассказать. Он не услышит… Он не может слышать. Если бы мог, он бы не дал мне говорить, да?
— Не вернуться ли тебе в Снолтон?
— С месяц назад я ездил туда на неделю, — тусклым голосом отозвался Дэнисон. — Думаете, он заткнулся? Ничего подобного. Начал требовать, чтобы я выступал в тамошних клубах. Я решил, чем начинать заново, лучше возвратиться сюда, где нужные контакты уже налажены. Всё равно собирался пробыть здесь до конца лета.
— Но сейчас-то уже август заканчивается.
— Не знаю, как дальше… Может, останусь. Дядя с тётей не против. Может, уеду. И он со мной. Вы не представляете, как меня это достало…
Я покрутил в руках свой стакан и всё-таки допил его содержимое.
— Пэдж, а зачем это ему? В смысле… тому, кто говорит с тобой? Зачем ему эти насмешки?
Дэнисон посмотрел на меня, нахмурившись. Словно сквозь алкогольный туман пытался сообразить, всерьёз ли я спрашиваю. Ведь вопрос звучал так, будто я верю в его рассказ… или только притворяюсь, что верю?
Видимо, в итоге Пэдж решил, что это не столь важно.
— Для него это вроде пищи. Человеческие неприятности. Он… тоже шутник. В своём роде. И питается тем, что кажется ему смешным. Так я думаю. Хотя сам он говорит, что это… его работа. Его профессия. Делать гадости чужими руками. Но в действительности никакая это не работа, это удовольствие для него, вот и всё.
По дороге домой я думал, как доказать Пэджу, что он напридумывал себе фантазий и поверил в них. Конечно же, я считал это фантазиями, а вопрос про «зачем» задал только чтобы лучше вникнуть в ситуацию, понять, почему разум Дэнисона сыграл с ним такую злую шутку.
«Творческая натура», как выразилась Кимберли. А такие натуры больше других подвержены стрессам, неврозам и прочим радостям. Ну, и есть ведь общеизвестное мнение — профессиональные юмористы в жизни люди совсем не весёлые. Похоже, это правда. Вот вам и причины появления таинственного «голоса». А попытки заглушить его выпивкой всё только усугубляют.
Но причины причинами, а как же его разубедить? Прежде всего, обсудить всё на трезвую голову, решил я. Завтра же. Номер телефона Дэнисона я записал, и взял с него слово, что фокусов с таблетками он повторять не будет. Завтра мы увидимся и поговорим.
Я долго молчал, не зная, как реагировать. Но в конце концов сказал единственное, что мог в такой ситуации сказать «нормальный человек»:
— Патрик, ну это ведь обычные совпадения. И нервы, ты правильно предположил. Даже в таком маленьком городе как Снайдерсвилль люди умирают чуть не каждый день. А если взять целый мир? Нельзя же взваливать на себя ответственность за все беды и несчастья. Ты к ним никакого отношения не имеешь.
— Ну да… — его губы опять растянулись в мрачной улыбке. — Я и не ждал, что вы поверите. И рассказывал не для этого. Просто… чтобы рассказать. Он не услышит… Он не может слышать. Если бы мог, он бы не дал мне говорить, да?
— Не вернуться ли тебе в Снолтон?
— С месяц назад я ездил туда на неделю, — тусклым голосом отозвался Дэнисон. — Думаете, он заткнулся? Ничего подобного. Начал требовать, чтобы я выступал в тамошних клубах. Я решил, чем начинать заново, лучше возвратиться сюда, где нужные контакты уже налажены. Всё равно собирался пробыть здесь до конца лета.
— Но сейчас-то уже август заканчивается.
— Не знаю, как дальше… Может, останусь. Дядя с тётей не против. Может, уеду. И он со мной. Вы не представляете, как меня это достало…
Я покрутил в руках свой стакан и всё-таки допил его содержимое.
— Пэдж, а зачем это ему? В смысле… тому, кто говорит с тобой? Зачем ему эти насмешки?
Дэнисон посмотрел на меня, нахмурившись. Словно сквозь алкогольный туман пытался сообразить, всерьёз ли я спрашиваю. Ведь вопрос звучал так, будто я верю в его рассказ… или только притворяюсь, что верю?
Видимо, в итоге Пэдж решил, что это не столь важно.
— Для него это вроде пищи. Человеческие неприятности. Он… тоже шутник. В своём роде. И питается тем, что кажется ему смешным. Так я думаю. Хотя сам он говорит, что это… его работа. Его профессия. Делать гадости чужими руками. Но в действительности никакая это не работа, это удовольствие для него, вот и всё.
По дороге домой я думал, как доказать Пэджу, что он напридумывал себе фантазий и поверил в них. Конечно же, я считал это фантазиями, а вопрос про «зачем» задал только чтобы лучше вникнуть в ситуацию, понять, почему разум Дэнисона сыграл с ним такую злую шутку.
«Творческая натура», как выразилась Кимберли. А такие натуры больше других подвержены стрессам, неврозам и прочим радостям. Ну, и есть ведь общеизвестное мнение — профессиональные юмористы в жизни люди совсем не весёлые. Похоже, это правда. Вот вам и причины появления таинственного «голоса». А попытки заглушить его выпивкой всё только усугубляют.
Но причины причинами, а как же его разубедить? Прежде всего, обсудить всё на трезвую голову, решил я. Завтра же. Номер телефона Дэнисона я записал, и взял с него слово, что фокусов с таблетками он повторять не будет. Завтра мы увидимся и поговорим.
Страница 7 из 10
