Фандом: Гарри Поттер. ПостХог. «Минздрав Магической Британии предупреждает — курение доводит до гарридраки!»
268 мин, 59 сек 8370
«Сегодня, — настойчиво думал он, — всё случится. И больше не нужно будет делать это в одиночку. А потом мы будем часто заниматься ЭТИМ»….
Эрекция не пропадала, поясницу начало ломить от напряжения. Нельзя же выйти из ванной со стоящим, качающимся из стороны в сторону членом! Оскалившись, он обхватил ствол мыльными пальцами.
«Сегодня это в последний раз», — пообещал себе Гарри, быстро двигая рукой.
Он долго и старательно расчесывал перед запотевшим зеркалом влажные волосы, которые никак не хотели лежать ровно. Кое-как пригладив напоследок черную шевелюру, Поттер обмотал полотенце вокруг бёдер и вышел из ванной.
Часы пробили восемь.
Гарри сидел напротив камина, одетый в рубашку с коротким рукавом и легкие серые брюки. Расстегнутая верхняя пуговица на вороте открывала взору крепкую шею с выступающим кадыком.
В восемь пятнадцать Гарри сгрыз уже все ногти на руках.
В восемь двадцать пять он начал нервно ходить из угла в угол.
В восемь тридцать в каминной трубе послышался шум, и в гостиную шагнула Джинни.
Мягкий свет волшебных свечей освещал комнату, создавая романтическую обстановку.
Одежда валялась на полу, он лежал на кровати в одних трусах, Джинни сидела на его бёдрах. Тонкий кружевной лифчик подчеркивал прелесть юной груди, под прозрачными трусиками угадывались темно-каштановые волоски на слегка выпуклом лобке. Они целовались, закрыв глаза. Языки пытались найти темп, приятный обоим. Мягкие волосы Джинни падали ему на лицо, слегка щекоча нос.
— Расслабься, всё будет хорошо, — нежно шептала девушка.
Гарри казалось, что его нервная дрожь сотрясает кровать. Лоб покрылся холодной испариной, дыхание сбивалось. Джинни приподнялась, и расстегнула застежку на тонком лифчике. Молодая упругая грудь слегка качнулась, освобождённая из тесноты кружева, соски затвердели от овеявшего их прохладного воздуха. Девушка взяла руки Гарри и приложила к своей груди.
— Обними меня крепче…
Часы показывали полночь.
Поттер не смел взглянуть в глаза девушке — жгучий стыд разрывал душу на части.
— Не переживай. Получится в следующий раз, — тихо сказала она, шагнув в темноту камина.
Гарри кивнул, из последних сил стараясь сдержать слёзы, комком вставшие в горле.
— Нора, — сказала Джинни, бросая себе под ноги летучий порох.
Он медленно поднимался по лестнице, согнувшись под тяжестью позора, словно древний старик.
Комната встретила его давящей темнотой. Раздевшись, он скомкал одежду, швырнул в угол и забрался в смятую постель. Несколько минут он лежал без движения. Дышать становилось всё труднее, горячая волна отчаяния распирала его изнутри. Гарри повернулся на живот, спрятал лицо в подушку и разрыдался горькими слезами.
— Гарри, пальцы обожжёшь, — слова Малфоя вернули в реальность.
— Не смей называть меня по имени, Хорёк, — поднимаясь, ответил профессор. Отряхнув мантию, Поттер начал спускаться вниз.
— Если останешься в Хогвартсе, обещаю, что не буду попадаться тебе на глаза, — Драко плёлся следом за нахмуренным профессором.
— Мне всё равно, Хорёк, — равнодушно ответил Гарри.
— Слушай, спаситель мира, я серьезно прошу тебя остаться в школе! Хотя бы ради детей, — настаивал Малфой.
— Успокойся, я останусь. Но не потому, что ты просишь, — шаркая по земле ботинками, пробормотал Поттер.
— Но иногда я буду появляться, — небрежно добавил Малфой, стараясь не показывать радости, — так что в обморок не грохайся, как при виде дементора.
— Пошёл в задницу, — рявкнул Поттер, ускоряя шаг.
Дверь скрипнула, впуская его в темноту школьных коридоров и лестниц. Спустя пять минут Гарри лежал в своей кровати. Он заснул, ещё до того, как голова коснулась подушки.
Малфой ворочался в постели, никак не находя удобного положения.
Было известно, что после всех событий Поттер вместе со своим верным оруженосцем Уизелом благополучно поступил в школу Аврората («Кто бы сомневался», — ухмылялся Малфой, просматривая передовицу «Ежедневного Пророка»). На Рождество герой Британии был приглашён вместе со своей невестой на Большой Бал, устраиваемый Министерством Магии, а весной, перед самыми каникулами, он внезапно бросил школу и покинул пределы страны на долгих пять лет. По возвращению в Британию, Поттер заперся в своем доме, ни с кем не общаясь и отказываясь принимать кого-либо. Казалось, что его уже ничто не интересовало в жизни.
До Драко доносились слухи о расстроившейся свадьбе Поттера и Уизлетты, но в чём была причина расторжения помолвки никто, в действительности, не знал. Ни в «Ежедневном Пророке», ни по волшебному радио, ни через знакомых — Малфой никаким образом не смог докопаться до подробностей.
Сначала газетчики наперебой выдвигали самые дикие версии о затворничестве победителя Волдеморта, статьи пестрили самыми невероятными заголовками, а затем всё постепенно сошло на нет. Мир словно забыл о Гарри Потере. И вот, неожиданно для себя, Драко встречает его прямо в Хогвартсе, за преподавательским столом.
Эрекция не пропадала, поясницу начало ломить от напряжения. Нельзя же выйти из ванной со стоящим, качающимся из стороны в сторону членом! Оскалившись, он обхватил ствол мыльными пальцами.
«Сегодня это в последний раз», — пообещал себе Гарри, быстро двигая рукой.
Он долго и старательно расчесывал перед запотевшим зеркалом влажные волосы, которые никак не хотели лежать ровно. Кое-как пригладив напоследок черную шевелюру, Поттер обмотал полотенце вокруг бёдер и вышел из ванной.
Часы пробили восемь.
Гарри сидел напротив камина, одетый в рубашку с коротким рукавом и легкие серые брюки. Расстегнутая верхняя пуговица на вороте открывала взору крепкую шею с выступающим кадыком.
В восемь пятнадцать Гарри сгрыз уже все ногти на руках.
В восемь двадцать пять он начал нервно ходить из угла в угол.
В восемь тридцать в каминной трубе послышался шум, и в гостиную шагнула Джинни.
Мягкий свет волшебных свечей освещал комнату, создавая романтическую обстановку.
Одежда валялась на полу, он лежал на кровати в одних трусах, Джинни сидела на его бёдрах. Тонкий кружевной лифчик подчеркивал прелесть юной груди, под прозрачными трусиками угадывались темно-каштановые волоски на слегка выпуклом лобке. Они целовались, закрыв глаза. Языки пытались найти темп, приятный обоим. Мягкие волосы Джинни падали ему на лицо, слегка щекоча нос.
— Расслабься, всё будет хорошо, — нежно шептала девушка.
Гарри казалось, что его нервная дрожь сотрясает кровать. Лоб покрылся холодной испариной, дыхание сбивалось. Джинни приподнялась, и расстегнула застежку на тонком лифчике. Молодая упругая грудь слегка качнулась, освобождённая из тесноты кружева, соски затвердели от овеявшего их прохладного воздуха. Девушка взяла руки Гарри и приложила к своей груди.
— Обними меня крепче…
Часы показывали полночь.
Поттер не смел взглянуть в глаза девушке — жгучий стыд разрывал душу на части.
— Не переживай. Получится в следующий раз, — тихо сказала она, шагнув в темноту камина.
Гарри кивнул, из последних сил стараясь сдержать слёзы, комком вставшие в горле.
— Нора, — сказала Джинни, бросая себе под ноги летучий порох.
Он медленно поднимался по лестнице, согнувшись под тяжестью позора, словно древний старик.
Комната встретила его давящей темнотой. Раздевшись, он скомкал одежду, швырнул в угол и забрался в смятую постель. Несколько минут он лежал без движения. Дышать становилось всё труднее, горячая волна отчаяния распирала его изнутри. Гарри повернулся на живот, спрятал лицо в подушку и разрыдался горькими слезами.
— Гарри, пальцы обожжёшь, — слова Малфоя вернули в реальность.
— Не смей называть меня по имени, Хорёк, — поднимаясь, ответил профессор. Отряхнув мантию, Поттер начал спускаться вниз.
— Если останешься в Хогвартсе, обещаю, что не буду попадаться тебе на глаза, — Драко плёлся следом за нахмуренным профессором.
— Мне всё равно, Хорёк, — равнодушно ответил Гарри.
— Слушай, спаситель мира, я серьезно прошу тебя остаться в школе! Хотя бы ради детей, — настаивал Малфой.
— Успокойся, я останусь. Но не потому, что ты просишь, — шаркая по земле ботинками, пробормотал Поттер.
— Но иногда я буду появляться, — небрежно добавил Малфой, стараясь не показывать радости, — так что в обморок не грохайся, как при виде дементора.
— Пошёл в задницу, — рявкнул Поттер, ускоряя шаг.
Дверь скрипнула, впуская его в темноту школьных коридоров и лестниц. Спустя пять минут Гарри лежал в своей кровати. Он заснул, ещё до того, как голова коснулась подушки.
Малфой ворочался в постели, никак не находя удобного положения.
Было известно, что после всех событий Поттер вместе со своим верным оруженосцем Уизелом благополучно поступил в школу Аврората («Кто бы сомневался», — ухмылялся Малфой, просматривая передовицу «Ежедневного Пророка»). На Рождество герой Британии был приглашён вместе со своей невестой на Большой Бал, устраиваемый Министерством Магии, а весной, перед самыми каникулами, он внезапно бросил школу и покинул пределы страны на долгих пять лет. По возвращению в Британию, Поттер заперся в своем доме, ни с кем не общаясь и отказываясь принимать кого-либо. Казалось, что его уже ничто не интересовало в жизни.
До Драко доносились слухи о расстроившейся свадьбе Поттера и Уизлетты, но в чём была причина расторжения помолвки никто, в действительности, не знал. Ни в «Ежедневном Пророке», ни по волшебному радио, ни через знакомых — Малфой никаким образом не смог докопаться до подробностей.
Сначала газетчики наперебой выдвигали самые дикие версии о затворничестве победителя Волдеморта, статьи пестрили самыми невероятными заголовками, а затем всё постепенно сошло на нет. Мир словно забыл о Гарри Потере. И вот, неожиданно для себя, Драко встречает его прямо в Хогвартсе, за преподавательским столом.
Страница 10 из 77
