Профессор Поттер

Гермиона поднялась по лестнице, прижимая к груди конверт. Она написала своему любимому, как прошло Распределение, какие интересные фолианты обнаружила в Запретной секции среди забитых книгами стеллажей, и что нового успела узнать о запрещённых зельях. В конце письма она, как всегда, добавила: «С любовью, Гермиона». О новом преподавателе полётов она умолчала — неизвестно ещё, как на это отреагирует жених. Быть может, Рон потребует немедленно отказаться от должности и ехать в Нору, чтобы не находиться под одной крышей с «этим психом». О Малфое Гермиона тоже благоразумно решила не упоминать.

Погруженная в свои мысли девушка шла знакомой дорогой. Поворот налево, ещё коридор, снова поворот, лестница, пролёт, ещё лестница, коридор…

— Будешь бродить одна — Пивз скинет тебе на голову чернильницу.

Гермиона подняла глаза. Навстречу шёл Гарри, держа руки в карманах брюк.

— Привет, — натянуто улыбнулась девушка.

— Угу, — кивнул он.

— Проводишь меня в Совятню?

— Пошли, — бросил Гарри, равнодушно пожав плечами.

Головы сипух, сов и неясытей, покрытые бурыми и чёрными перьями, повернулись в сторону поздних посетителей. Несколько пестрых сычиков-эльфов, сидевших небольшой группой отдельно от стаи более крупных сородичей, толкали друг друга крючковатыми короткими клювами, с интересом поглядывая на вошедших людей. Белоснежные полярные совы-самцы горделиво отвернулись, всем видом показывая, что они не готовы исполнять поручения незваных гостей.

Гермиона привязала письмо к кожистой лапе ближайшей сипухи. Птица покорно ждала, пока девушка наденет защитную перчатку, а потом перебралась на протянутую руку, крепко обхватив её цепкими пальцами с острыми когтями. Гермиона поднесла сипуху к окну, и та легко взлетела, быстро растворяясь в темноте ночи.

Гарри стоял, прислонившись к каменному косяку башни, и молча смотрел на девушку, застывшую у окна.

— Ты написала ему про Малфоя?

— Нет, — Гермиона отвернулась от окна, скрестив на груди руки.

— Про меня, думаю, тоже не написала? — ухмыльнулся Поттер.

— Нет.

— Правильно. Иначе уже послезавтра Рон был бы здесь с направленной мне в лицо волшебной палочкой, — съязвил Гарри.

— Перестань! — коротко бросила Гермиона.

— А ты ещё что-то там про свадьбу говорила. Ну, так как? Всё ещё хочешь столкнуть меня и Рона носами за праздничным столом?

— И давно ты стал таким циничным? — с нарастающим раздражением спросила Гермиона.

— А ты давно стала такой скрытной? — не уступал Поттер.

— С тех пор, как вышла из зала суда! — Гермиона вздёрнула подбородок, чувствуя, как раздражение перерастает в злобу.

— А я примерно на две недели раньше! — рявкнул Гарри.

— А как бы ты себя вёл на его месте? — воскликнула девушка, задыхаясь от накатившей злости. Несколько потревоженных криками препирающихся людей сов заухали, недовольно махая большими крыльями.

— Идём, я провожу тебя, — голос Поттера был полон ледяной ярости.

— Обойдусь! — прищурила глаза Гермиона и резким движением откинула выбившуюся прядь волос.

— Прекрасно! Спокойной ночи! — отрезал Гарри.

— Ступай в свою комнату! Нечего бродить по ночам! — велела ему Гермиона.

— Иди сначала поищи свой значок старосты, зануда! — буркнул Гарри, спускаясь вниз по лестнице. В комнату. Как бы не так! Сначала разозлила, напомнив день суда, а теперь командует, как в школьные годы. Миновав привычные коридорные закоулки, он выскочил на улицу и ринулся в сторону поля для квиддича, сжимая кулаки в карманах брюк.

Туда — забраться на самый верх трибун, обнять дрожащими губами сигарету и затянуться, моргая часто-часто, глотая горькую слюну с желчным привкусом, а потом выдохнуть табачный дым, смешивающийся с прохладным осенним воздухом

Деревянные ступеньки жалобно поскрипывали. Гарри сел на холодные сколоченные доски, достал из кармана мантии сигарету, прикурил от огонька на конце волшебной палочки, глубоко затянулся и поперхнулся отвратительным теплым дымом. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и унять надрывной кашель. Он начал успокаиваться, чувствуя, как тишина встречает его, обнимает прохладным воздухом, целует лицо бледным светом луны. Он медленно поднял голову, глубоко вдыхая ночь, почти ощущая вкус увядающей травы в горле.

Поттер давно научился держать в кулаке эмоции, однако существовали воспоминания, которые выводили его из себя даже спустя столько лет. Он по-детски шмыгнул носом. Холодный сентябрьский ветер проникал под мантию и пробегал мурашками по спине, заставляя содрогаться. Гарри задышал на ладони, согревая их теплым дыханием, и едва заметное облачко пара плавно растворилось в ночном воздухе. Пахло сырым деревом и прелыми листьями. Поттер втянул носом тяжелый влажный воздух и встал со ступенек.

— Я вот думаю, — послышался из темноты скрипучий голос. — Не попросить ли мистера Филча перевесить мой портрет из этого коридора в другое место? А, Поттер? Мне надоели твои полуночные шарканья.

— Извините, мистер Визерс, но это путь в мою комнату, — небрежно ответил Гарри.