Необыкновенно яркое солнце обжигало мою гниющую и зловонную кожу до пузырей. Внутренности кипели, я словно чувствовал их движение внутри своего тела, которое постоянно чесалось и свербило. И голод, это безумный животный голод.
4 мин, 5 сек 10779
Все мое тело стало бесформенное, на местах где проступали язвы сочилась черная кровь в вперемешку с гнойными выделениями, из груди выступали переломанные кости с которых свисали куски эпидермиса. Лодыжка на правой ноге была переломана и болталась на сухожилиях за уже стертой костью голени, на которую я вступал, каждый раз принося себе невыносимую боль. Так в бесконечной агонии я скитался по опустевшему без людного городу, которому нет названия, нет имен людей которых я знал, были лишь туманные безымянные лица, которые по всей видимости имели какое-то значимое место в моей прежней жизни иногда проявляющийся вспышками в моем уже ожидавшем мозгу, булькающем в трухлявом черепе.
Все, что мне хорошо запомнилось, до невыносимого голода, это царивший в городе хаос, народ словно обезумевший метался по забитым переулкам, не было конца и края автомобильным пробкам, военная техника и солдаты, и между ними снующие в панике люди, выстрелы, взрывы, крики. До сих пор смутно и отрывками, но перед глазами я все еще вижу мои последние минуты. Белокурая девушка вцепившаяся в мою руку, мы пытаемся спастись, поддаемся всеобщей панике. Огромных размеров пес вцепившийся в мою кисть, между большим и указательным пальцем, сейчас на этом месте зияет гигантская пульсирующая язва, доставляющая огромный дискомфорт моим и на то не здоровым нервам.
Сейчас, в моменты запаха живого мяса, я становлюсь довольно не предсказуемым и агрессивным, тело немеет, боль словно уходит на второй план и я иду, нет бегу за запахом, несусь за своей добычей. Так я съел наверное самое запенившегося мне человека, того самого длинноволосого, с очень красивым и нежным телом, съел без остатка его нежнейшее мясо, с ароматным запахом, таким родным и близким. Насытившись я еще некоторое время лежал рядом с обглоданным туловищем, позже оно даже начало шевелиться, я видел как оно открыло глаза, тянуло ко мне руки, пыталось что-то сказать, булькая и выпуская изо рта сгустки крови, но чувство голода пришло слишком быстро и я ушел, хотя в груди было больно, не такая боль, как сейчас, а живая боль, живые страдания, но этот голод побеждает все и сводит меня с ума. Я не понимал жив я или мертв, все как в тумане, все как во сне, панический страх, агрессия, безумная боль и желание есть, все что двигало мной. Умножьте все эти симптомы на миллион и получите мельчайшее представление, о моем состоянии. А самое страшное, что такой я был не один, в этом уже проросшем зеленью городе, таких антагонистов было сотни. Сотни блуждающих под пеклом дня и сумраке ночи живых трупов. Стонущих, рычащих, прямоходящих, перекошенных, некоторые ковыляли прихрамывая, иные ползли по земле, словно крабы, обглоданные и ползущие.
Некоторое время назад мы учуяли резкий запах живой плоти, из небольшого здания сочился ярко выраженный аромат сочного мяса, мы облепили здание словно мухи, нашедшие свежий кусок дерьма, пытались лезть в окна, в двери, люди пытались спастись посылая из своих орудий жгучие пули, но все было тщетно. Мы съели всех. Кто-то пытался прятаться в том здании, в шкафах, под кроватями, но спасения они так и не нашли, человеческий запах можно почувствовать за мили. Мы ели их без остатка, разрывали зубами их лица, насыщались их кровью и плотью, при этом рыча друг на друга, как голодные шакалы. Их крики до сих пор звоном в ушах отдаются в моей нездоровой голове.
Все, что мне хорошо запомнилось, до невыносимого голода, это царивший в городе хаос, народ словно обезумевший метался по забитым переулкам, не было конца и края автомобильным пробкам, военная техника и солдаты, и между ними снующие в панике люди, выстрелы, взрывы, крики. До сих пор смутно и отрывками, но перед глазами я все еще вижу мои последние минуты. Белокурая девушка вцепившаяся в мою руку, мы пытаемся спастись, поддаемся всеобщей панике. Огромных размеров пес вцепившийся в мою кисть, между большим и указательным пальцем, сейчас на этом месте зияет гигантская пульсирующая язва, доставляющая огромный дискомфорт моим и на то не здоровым нервам.
Сейчас, в моменты запаха живого мяса, я становлюсь довольно не предсказуемым и агрессивным, тело немеет, боль словно уходит на второй план и я иду, нет бегу за запахом, несусь за своей добычей. Так я съел наверное самое запенившегося мне человека, того самого длинноволосого, с очень красивым и нежным телом, съел без остатка его нежнейшее мясо, с ароматным запахом, таким родным и близким. Насытившись я еще некоторое время лежал рядом с обглоданным туловищем, позже оно даже начало шевелиться, я видел как оно открыло глаза, тянуло ко мне руки, пыталось что-то сказать, булькая и выпуская изо рта сгустки крови, но чувство голода пришло слишком быстро и я ушел, хотя в груди было больно, не такая боль, как сейчас, а живая боль, живые страдания, но этот голод побеждает все и сводит меня с ума. Я не понимал жив я или мертв, все как в тумане, все как во сне, панический страх, агрессия, безумная боль и желание есть, все что двигало мной. Умножьте все эти симптомы на миллион и получите мельчайшее представление, о моем состоянии. А самое страшное, что такой я был не один, в этом уже проросшем зеленью городе, таких антагонистов было сотни. Сотни блуждающих под пеклом дня и сумраке ночи живых трупов. Стонущих, рычащих, прямоходящих, перекошенных, некоторые ковыляли прихрамывая, иные ползли по земле, словно крабы, обглоданные и ползущие.
Некоторое время назад мы учуяли резкий запах живой плоти, из небольшого здания сочился ярко выраженный аромат сочного мяса, мы облепили здание словно мухи, нашедшие свежий кусок дерьма, пытались лезть в окна, в двери, люди пытались спастись посылая из своих орудий жгучие пули, но все было тщетно. Мы съели всех. Кто-то пытался прятаться в том здании, в шкафах, под кроватями, но спасения они так и не нашли, человеческий запах можно почувствовать за мили. Мы ели их без остатка, разрывали зубами их лица, насыщались их кровью и плотью, при этом рыча друг на друга, как голодные шакалы. Их крики до сих пор звоном в ушах отдаются в моей нездоровой голове.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
