Происшествие в Бате

— Моя супруга здорова, слава богу, а то бы я на врачах разорился. Все эти женские недомогания — чаще только притворство, но доктора очень любят их лечить и получать гонорары.

— Не могу судить, сэр. Я, к счастью, не женат.

— Вот! Золотые слова!

— Я никогда и не пытался жениться, мистер Тэвис. На мой взгляд, это так хлопотно… Однако когда человек женится, он берёт на себя дополнительные обязательства, верно?

— Хлопотно, но когда есть дело, его надо же кому-то передать после смерти. — Банкир покосился в сторону супруги и доктора. — Обязательства берут на себя обе стороны, сэр, вот что я вам скажу. Пока я свои обязательства выполняю.

— Но вы ведь не так давно женаты, сэр? Думаю, ваша супруга просто не успела порадовать вас наследником. Все ещё впереди.

— Два года уже. Пора бы выполнить свой долг.

— Не сомневаюсь, сэр, что ваше желание исполнится, — по-прежнему вежливо ответил Майкрофт. — И воды источников могли бы этому поспособствовать. Я заметил, что ваша супруга не ходит в купальню…

— Пусть воду пьёт — тоже полезно. Снимать купальню ещё и для неё — слишком дорогое удовольствие. А вы, сэр, гляжу — добрый самаритянин? Вместо вас ванны принимают ваш брат и почему-то доктор?

Я заметил, что Майкрофт сильнее сжал рукоять трости.

— Доктор Уотсон — мой друг. Он воевал в Афганистане и был ранен, ему полезны горячие источники. И моему брату они тоже не помешают.

— Романтизм, — поморщился банкир.

— Возможно, — холодно ответил Майкрофт. — А у вас есть братья, мистер Тэвис?

Физиономия банкира скривилась.

— Нет, у меня есть младшая сестра, но она давно вышла замуж и живёт с мужем в Калькутте. Он, кстати, врач… ха! Отец ей оставил кое-что по завещанию, но мужа она сама выбирала, так что пусть не жалуется. Да я и не отвечаю на письма.

Мне померещилось поскрипывание кожаной перчатки Майкрофта, и я решил вмешаться.

— Добрый день, мистер Тэвис, — небрежно бросил я, подходя к столику, даже не взглянул на банкира и сел, развернувшись к нему боком. — Уотсон скоро выйдет, Майкрофт.

Как бы ни был туп Тэвис, но он всё же сообразил, что пора и честь знать.

— Слава богу, — выдохнул брат, когда банкир ушёл. — Какой назойливый тип! Спасибо, дорогой, что спас.

Спасти я, положим, мог бы и раньше…

— Как твоя спина?

— В порядке, не волнуйся, — слишком уж бодро ответил Майкрофт.

С ним бесполезно спорить в такие моменты. Если бы я сейчас высказал вслух свои сомнения в правдивости его слов, он принялся бы с жаром уверять меня в обратном.

Уотсон вышел минут через семь, не досидев положенного времени.

— Вот оставишь вас ненадолго, и что-нибудь обязательно случится, — проворчал он, глядя на унылое лицо Майкрофта. — Как ваша спина?

— И вы туда же. Немного поболела от горячей воды и уже прошла на воздухе. Ничего не случилось, доктор. Я готов идти искать кондитерскую. — Майкрофт и правда бодро поднялся и взял трость. Уотсон, видимо, хотел спросить, зачем искать другое место, если и тут можно прекрасно выпить чаю, что мы вчера с успехом и проделали. Но я взглянул на него и покачал головой: «потом объясню». Не приходилось сомневаться, что Майкрофт не будет пить чай в присутствии соседей. Хорошо, если он ужинать в пансионе не откажется, и я его вполне понимал — мне не хотелось сидеть за одним столом с Тэвисом.

В Бате найти кондитерскую легко — труднее угодить Майкрофту. Так что мы прошли мимо двух: придирчивый осмотр витрин, с выставленными в них сладостями, которые так и манили публику махнуть рукой на целебное действие вод и тут же отяготить желудки сдобой, брата не удовлетворил. Но, идя дальше вдоль улицы, он взял Уотсона под руку, так что я решительно распахнул перед ними двери третьей кондитерской, чья витрина была ничуть не хуже двух предыдущих.

Майкрофт покосился на меня, но сделал вид, что так и надо. Мы вошли и сели, подбежавший официант принял заказ, и через несколько минут на столе появилась трёхъярусная ваза с пирожными, а оба мои спутника стали похожи на котов, предвкушающих сливки. Я насчитал восемнадцать пирожных и вздохнул — сидеть предстояло долго, а в кондитерских не курят…

Пока пирожные одно за другим исчезали, я пил чай и уныло жевал нугу, развлекая себя тем, что оглядывал посетителей. Но насколько пресным и банальным было то, что я видел! Ни одного примечательного типа, так что блеснуть на пару с братом дедуктивными способностями и перетянуть немного внимания Уотсона на свою заброшенную особу мне бы не удалось. Когда я поймал себя на этой мысли, нуга показалась мне похожей на подошву, я судорожно проглотил кусок и отставил чашку.

Между тем Майкрофт, сидевший напротив меня, и Джон, сидевший по левую руку от него, потянулись к одному и тому же пирожному — корзиночке со взбитым кремом и малиной. И одновременно рассмеялись, уступая друг другу.

— Поделили бы по-братски! — прервал я обмен любезностями, который длился уже не меньше минуты. Получилось, наверное, слишком резко, потому что оба замолчали и посмотрели на меня.