Происшествие в Бате

Майкрофт вздохнул и снова закрыл глаза. Я понимал, о чём он думает и почему молчит. Для брата всегда была невозможной сама мысль о том, что человек может ударить того, кто слабее… но он старался оградить меня от печальных воспоминаний.

— Давай спать, мой мальчик, — сказал он наконец. — Завтра будет хороший день.

— Спокойной ночи, дорогой. — Я поцеловал его в щёку.

Всё-таки я уснул, но ровно в шесть открыл глаза и успел уйти к себе, пока прислуга не начала ходить по коридору.

Миссис Тэвис спустилась к завтраку вслед за своим мужем. Судя по её лицу, она не спала и всю ночь проплакала. Наверняка служанка обнаружит, что наволочка у леди вся промокла от слёз.

Уотсон, который не был в курсе ночного происшествия, вежливо осведомился у жены банкира, хорошо ли она себя чувствует. Та испуганно посмотрела на мужа, не говоря ни слова.

— Что вы как в рот воды набрали, миссис Тэвис, — буркнул он, — к вам обращаются.

— Спасибо, доктор, всё хорошо, — пролепетала бедняжка.

Клоттер, как обычно, ждал пациента в холле, но стоило Тэвисам выйти из столовой, как леди закрыла лицо платочком и побежала по лестнице наверх.

Свидетелей было слишком много, включая миссис Шутер, и банкир не решился приказывать жене вернуться. К тому же он рассудил, что незачем демонстрировать публике её заплаканное лицо или вынуждать сидеть под опущенной вуалью — это только привлечёт внимание.

Мой взгляд упал на зеркало в углу холла, и я вдруг увидел в нём отражение доктора Клоттера. Обычно спокойное и даже смиренное выражение его лица сменила на пару мгновений гримаса гнева, но он быстро взял себя в руки. Тэвис тем временем направился к дверям, и доктор поспешил следом.

Я посмотрел на нахмурившегося Майкрофта и мысленно поставил фунт против пенни, что он предложит нам в оставшиеся дни завтракать в городе.

Так и произошло, когда мы, взяв шляпы, вышли из пансиона и пошли пешком по бульвару.

— Надо будет сказать Грею, чтобы в следующий раз обращал внимание не только на удобства, но и на соседей, — проворчал Майкрофт. — Сидеть с этим господином за одним столом — настоящее испытание.

— Мы можем обедать в городе, — предложил Уотсон.

— И завтракать тоже.

Мы хорошо погуляли — причём Майкрофт совершенно не жаловался на спину, и в час были уже на веранде. Правда мы опять увидели нашего банкира, ланч у него заканчивался, так что времени испортить нам аппетит оставалось не так много.

Тэвис уже заказал кофе. Клоттер взял часы, привычно проверил пациенту пульс, потом достал из нагрудного кармана коробочку и вынул из неё пакетик с порошком.

— Я бы не удержался и превысил ему дозу, — неожиданно шепнул мне Уотсон. — Но, кажется, там совсем мало.

Я с удивлением посмотрел на него. Вот уж тихий омут, как говорится.

Банкир добавил в кофе ещё сахара, морщась высыпал порошок в рот и только сделал глоток, как официант принёс Клоттеру пирожное с кремом и фруктами.

— Это что такое? — проскрипел Тэвис.

— Пирожное, сэр. Как видите, — спокойно ответил доктор.

— Шикуете на мои деньги, любезный?

— Простите, сэр, но пирожное я себе могу позволить… за своё жалование. К тому же вы сладкого не любите. Но если хотите, я могу вам заказать.

Тэвис посмотрел в спину официанта, который уже летел к другому столику.

— Вот и принесите мне сами, умник! Стану я ещё дожидаться, пока меня обслужат.

Клоттер пожал плечами, поднялся и пошёл в буфетную. Тэвис заметил, что мы наблюдаем за ним, и наградил нас мрачным взглядом.

Вскоре вернулся доктор, неся на тарелке пирожное — почти такое же, как и у себя, но ещё щедро посыпанное сверху сахарной пудрой.

— Прошу, сэр.

Клоттер поставил тарелку перед банкиром и сел на своё место.

Тэвис взял ложечку и занялся пирожным — причём первым делом он съел верхушку, то есть фрукты, сахарную пудру и часть крема.

— До сих пор от этой гадости во рту горчит, — проворчал он, бросая попутно в кофе ещё один кусочек сахара.

— Вам бы стоило сначала запить лекарство как следует, а не говорить сразу, — доктор не удержался от шпильки.

— Помолчите, вас не спрашивают!

Тем временем мы всё-таки сделали заказ. Наблюдать за банкиром стало откровенно скучно, тем более приближалась его очередь идти в купальню. Он и тут пытался сэкономить лишний шиллинг, заказывая себе ванну во время ланча или чая, чтобы вышло дешевле.

Мы уже приступили к ланчу, когда доктор остался на веранде в гордом одиночестве, покосился на разорённое и недоеденное пирожное, попросил свежую газету и углубился в чтение.

Мои спутники быстро расправились с рябчиком в черносливе и салатом, я тоже отдал должное местной кухне — паштет из кролика был почти на уровне «Диогена», а там едва ли не лучшие в Лондоне повара. Когда тарелки опустели, Майкрофт задумчиво посмотрел на Уотсона.

— Джон, я ведь могу съесть парочку?

— Парочку чего?

— Парочку таких пирожных, какие ели наши… хм… соседи?

Уотсон, может, и хотел что-то возразить, но только махнул рукой, когда подлетел официант и брат заказал четыре «пирожных дня» с фруктами и кремом, кофе нам с Джоном и чай для себя.