Происшествие в Бате

— Ох, слава богу… и мне теперь не придется пить эту ужасную воду! — вдова вдруг улыбнулась, как счастливый ребёнок. — Это было так ужасно, доктор, я чувствую себя буквально больной от этой воды, меня целыми днями мутит! Вам она тоже не по нраву, раз вы не пошли с ними, да?

— О, нет, у меня просто нога разболелась. Пуля, знаете ли, ещё с Афганистана. Давайте присядем, если вы не возражаете.

— Ой! простите, доктор! Какая я глупая!

Мы сели в кресла. Вдова явно хотела что-то сказать, но не знала, как начать. На щеках её выступили красные пятна.

— Дорогая миссис Тэвис, вы хотели о чём-то спросить меня? — мягко промолвил я.

— Доктор… вы все были так добры ко мне… мы сегодня уезжаем, и, наверное, никогда больше не встретимся… и… могу я вас попросить о… консультации, как врача?

— Конечно, миссис Тэвис. Но вы ведь не собираетесь отказываться от услуг доктора Клоттера?

— Нет! Ох… просто, понимаете… я не могу… вы врач опытный, а его мне неловко спрашивать…

Я кивнул.

— Вы сказали, что от воды вам было нехорошо. Только от воды?

— Наверняка, потому что это началось, когда мы приехали сюда, как раз две недели назад. Мне пришлось каждое утро пить воду, и я с первого же дня почувствовала себя дурно. После одного стакана воды меня мутит весь день, и по ночам… я, конечно, стараюсь не показывать этого, но… становится всё сложнее утаивать. Но я бы не стала беспокоить вас, доктор, если бы меня только мутило… Вы понимаете: со мной никогда такого не было раньше, и я… у меня никогда ничего не болело… а последнее время… у меня очень болит спина, и… ещё… — глаза бедняжки наполнились слезами.

— Простите, что я вас об этом спрашиваю: вы всегда так туго шнуруете корсет?

— О… Вот как раз об этом я и хотела спросить. Понимаете… я всегда так шнуруюсь, но в последнее время у меня грудь словно… распирает… и три дня назад утром я… — она испуганно посмотрела на меня, — грудь была такая горячая и прямо-таки твёрдая… я ужасно испугалась и чуть было не спросила об этом доктора Клоттера. Но ведь это не от воды? Это какая-то ужасная болезнь, да?

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не улыбнуться.

— Простите, моя дорогая леди, а как у вас обстоят дела с регулами? — спросил я, выдержав взгляд, исполненный ужаса. — Давно они были у вас в последний раз?

— В начале лета… — прошептала миссис Тэвис. — Где-то в начале июня.

— Давненько, — кивнул я. — Побудьте тут, пожалуйста, миссис Тэвис, мне нужно срочно сказать пару слов миссис Шуттер. Видите ли, вас необходимо осмотреть, и мне кажется, что в её комнатах вам будет удобнее. Вы ведь доверяете миссис Шуттер, правда? Не будете возражать против её небольшой дамской помощи?

— Да… конечно. А почему в комнатах? Ах… я понимаю, вам надо осмотреть мою грудь, да? — миссис Тэвис густо покраснела. — Да, доктор, конечно, делайте как считаете правильным.

— Понимаю, дорогая миссис Тэвис, что это идёт вразрез с вашей женской стыдливость, но когда речь идёт о здоровье, излишне стесняться не следует.

Я оставил даму и пошёл искать хозяйку.

— О! В самом деле? — воскликнула она, выслушав меня. — А ведь очень похоже, вы правы. Вы пока возьмите всё необходимое, доктор, а я отведу миссис Тэвис к себе. У меня в спальне как раз есть ширма.

Когда я постучался к миссис Шуттер, миссис Тэвис уже была в её спальне. Хозяйка помогла ей раздеться до панталон и сорочки, и дала ей свой халат, в который испуганная девочка куталась.

— Не надо бояться, моя дорогая. Для начала давайте проверим ваш пульс, а потом я вас послушаю.

Конечно, дама была напугана, и пульс частил, но меня больше интересовала его наполненность.

— Повернитесь к доктору спиной, моя милая, — ласково промолвила миссис Шуттер, когда я закончил и убрал часы в карман жилета, — и давайте вот так приспустим халат.

Миссис Тэвис зажмурилась и только тихо пискнула, когда я приложил раструб стетоскопа к её спине.

— Дышите спокойно и глубоко. Размеренно. Вот так… Вдох, выдох… А теперь вдохните — и не дышите… Хорошо. Дышите. А теперь повернитесь ко мне лицом. Миссис Шуттер вам тихонько отогнёт перёд вашей сорочки, по очереди с одной и другой стороны.

Закончив выслушивать, я убрал стетоскоп.

— Хорошее сердечко у вас. А теперь я должен попросить вас позволить мне осмотреть вашу грудь.

— Да… пожалуйста. Доктор… вы ведь не расскажете доктору Клоттеру, правда?

— Вы же уезжаете, как же я ему расскажу? — улыбнулся я, бесстрастно пальпируя пышные груди. — Да и не собирался. И вообще, миссис Тэвис, на будущее: не верьте тем извергам, которые пишут, что женщина должна пренебречь здоровьем ради стыдливости. Это не врачи, а костоломы.

— Не буду верить. Что там, доктор Уотсон? Раз вы говорите о будущем, значит, я ещё не умираю, нет? — спросила миссис Тэвис, когда я закончил, и поспешно прикрыла грудь сорочкой.

— Конечно, не умираете, — ответил я, доставая из саквояжа спирт и карболку. — И дай бог, будете жить ещё очень и очень долго. И ещё внуков будете нянчить. Миссис Шуттер, зажгите, пожалуйста, свечу.