Проклятая

Она оставила машину на парковке у центрального входа в тени клена и карагача, опоясывавших двухэтажное серое здание. На проходной ее отправили к гаражам для карет «скорой помощи». Она спустилась по лестнице к неприметной двери с надписью «МОРГ».

Ее встретил молодой парень в белом халате. Приветливая улыбка в подобном месте показалась Ане неуместной. Она скривила губы и пошла за ним по длинному коридору, освещенному холодными лампами дневного света. Внутри пахло формалином и еще чем-то приторно слащавым. От запаха Ане стало не по себе. Патологоанатом остановился в конце коридора у одной из дверей.

— Бюрократия, — сказал он, пропуская ее вперед. — Чертовы формальности. Вроде как человеку и своих забот мало, когда умирает кто-то близкий.

Было то утешение или же оправдание, но оно никак не подействовало на Аню. В глазах у нее помутнело еще хуже, чем давеча, при виде окровавленной комнаты, где Сергей зарезал мать. Она старалась смотреть в пол. Патологоанатом закрыл дверь и, оббежав ее, достал из стеклянного шкафа коричневую бутылочку и промочил из горлышка вату. Сунул Ане под нос. От резкого запаха она отпрянула назад.

— Нашатырный спирт. Возьмите.

Аня взяла баночку и вату. Огляделась. В комнате стояли два стола. На одном из них лежало тело, накрытое простыней.

— Мы быстренько посмотрим. Понимаете, тут заминка. Есть подозрения, что ваш брат неадекватен. Поэтому нужно опознать тело. Сделать это должен человек дееспособный. Вы уж простите. Такие дела. Просто для галочки. Глянете, подтвердите и мы пойдем в кабинет заполнять документы. Хорошо?

— Да, — без особого энтузиазма ответила Аня.

— Зрелище, не из приятных. Сразу предупреждаю. Вы готовы?

Аня снова поднесла вату к носу и дернулась. Кивнула в ответ.

— Ну вот и ладненько. Скажите: это — ваша мать?

С этими словами он приподнял край простыни. Аня ужаснулась. Это была мать, сомнений не было. (Да и должны ли были они иметь место?) Лицо старухи было цветом сухого асфальта, местами сиреневое от синяков и похожее на чернила, разлитые на чистый лист бумаги. Сквозь щель между губ Аня разглядела распухший черный язык. Глаза были также приоткрыты. Мутная пелена застилала глазные яблоки. На лбу осталось несколько царапин. Редкие волосы выглядели, словно пучок сена.

Но было еще кое-что в ней. Что-то неуловимое. Это не то, о чем уже написано тысячи строк. Как и у всех мертвых людей в ней отсутствовала искра. Это понятно. Опухшие веки, пелена на глазах, цвет лица. Нет. Аня увидела в ней еще что-то. Может быть, она была напугана и под впечатлением, и ей просто причудилось. Она увидела в лице матери что-то плохое. Что-то зловещее.

Она резко отвернулась. Патологоанатом накрыл лицо матери.

— Она?

Аня кивнула, глядя на дверь. Они вышли.

Перед глазами до сих пор стояло лицо матери. Навоображала. Выдумала сама себе, подумала она. Какая же трусиха!

Они вошли в кабинет, каморку размером два на три метра, единственной мебелью в котором были стол, шкаф, доверху забитый коричневыми папками и два стула. Патологоанатом предложил ей стул. Аня села и уставилась в точку на стене. Поймала себя на том, что дергает ногой.

— Может, немного спирту? — спросил патологоанатом. — Помогает.

— Нет. Спасибо, — после секундной заминки опомнилась она. — Все в порядке.

— Точно?

— Да… Да. Давайте уже покончим с этим.

— Давайте, — он взял ручку и раскрыл папку, лежащую на столе перед ним. — Сразу вопрос: гроб открытый будет?

— А-а… Я не знаю. Нет, наверное.

— Хорошо, — он сделал пометку.

— Хотя, я попрошу, чтобы не заколачивали до похорон. Может, и откроют.

Часом позже Аня села в машину. Салон нагрелся, не смотря на то, что находился в тени. Она открыла окна, завела двигатель и поехала в сторону похоронного бюро. Там она провела еще некоторое время. Гроб выбрала самый дешевый, обитый красной материей. Подхалим продавец все время выражал свои соболезнования, но не отрывал взгляда маленьких свиных глаз от выреза на блузке и коленей Ани. Поняв, что продать что подороже не получится, он явно заскучал и едва ли не прямо об этом говорил. Раз, забывшись, он даже зевнул, но тут же спохватился и извинился, сославшись на тяжелый день и свою нелегкую ношу.

Вечерело. Воздух из горячего сделался просто теплым. Подул легкий ветерок. Стало немного свежее. Она заехала в деревню. В животе урчало: за весь день она ничего не ела. От сигарет уже тошнило. Варить гречку, которую она увидела на полке в кухне, не хотелось. Она подъехала к магазину и остановила машину. На самом деле она хотела избежать встреч со знакомыми из «прошлой жизни». Не считая, конечно, Сергея и Рыбина. Но голод — не тетка. Нужно было закупиться в районном, подумала она слишком поздно.

Она подошла к двери с надписью «Продовольственный магазин» и толкнула дверь. Внутри зазвенел колокольчик. У витрины с хлебом стояла пожилая женщина. Она посмотрела на Аню и спрятала взгляд. Аня узнала ее. Работала раньше уборщицей в детском саду.

— Здравствуйте! — Аня выдавила улыбку и слегка поклонилась.