Проклятая

Сергей постепенно выключался. Сквозь дрему он понимал, что его мысли теряют какой-либо смысл. Это нормально. Мозг еще не полностью отключился. Воображение рисует образы в голове, а мозг пытается найти им логическое объяснение. Пытается, но не может. Отсюда этот бред и абстракт.

Снизу раздался удар. Сергей вскочил с кровати. Сон как рукой сняло. Все размытые жуткие предположения вдруг материализовались в одной мысли: внизу кто-то есть. Не в доме, конечно. Удар пришелся по металлу — значит по решетке.

Он открыл дверь и прошел к лестнице. Прислушался. Тишина. Может, почудилось? Он ведь почти уснул. В детстве с ним подобное случалось. Он лежал в кровати и, когда уже засыпал, вдруг слышал отчетливый вздох рядом. Это случалось с ним несколько раз. Тогда он чуть ли с ума не сходил, думая, что в комнате поселился призрак. Но не в этот раз. Что-то подсказывало ему, что звук был настоящим. Не сон.

Он спустился. На первом этаже было прохладно: перед сном Сергей открыл все окна настежь. Тишина сдавливала уши. Сергей открыл чулан и достал из темноты ружье. Прямо в трусах прошел к дверям. Открыл. Доски тяжело заскрипели под его весом. В абсолютной темноте он прошел к наружной двери, снял крючок с ржавой петельки и осторожно выглянул на улицу.

Никого. Да и кто мог там быть, подумал он. Страхи минутной давности показались вдруг ему смешными. Приснится ведь такое! Страх, темнота, одиночество, отчаяние и еще не вполне ясная голова со сна — все это повлияло на рассудок. Никого тут нет и быть не может. Таинственное животное, если таковое, конечно, существовало, также исчезло. Искать тут ему больше нечего. Не собаку ведь пугать. Да и что это за животное, которое питается страхами домашнего скота? Ведь ни у кого из них Сергей не обнаружил ни единого признака насильственной смерти. Если не считать того, что они сами себе сделали, разумеется.

Все же внутри остался неприятный осадок. В голове прозвучала недавняя его мысль: в лесу появился новый хозяин. Только в прошлый раз это были просто слова. Сейчас же воображение нарисовало зловещий силуэт в темноте. Человеческий силуэт.

Сергей прислушался. Кроме жалобного поскуливания доносившегося из будки он ничего не услышал. На всякий случай он все же спустился с крыльца и прошел по периметру переднего двора. Никого.

Уснул он практически сразу. Одеяло еще не успело остыть. Натянув его до подбородка он принял позу эмбриона, как делал это в детстве. Показалось, успокаивал он себя. Показалось…

Ему приснилась мать. Был солнечный хоть и не яркий день. Старушка стояла посреди двора и растеряно смотрела вокруг себя. Сергей наблюдал за ней из окна своей комнаты на втором этаже. Ему почему-то казалось, что нельзя попадаться старухе на глаза. Еще в мозгу засела мысль (или даже уверенность): она ничего не сможет сделать, пока светит солнце.

Старуха пошла к сараю. Сергей отодвинул занавеску. Внезапно она обернулась. И увидела его. Сергей сел, хоть и понимал, что уже поздно: она его видела. Он поднялся и посмотрел в окно. Возле сарая никого не было. Он встал на носочки и, прислонившись лбом к прохладному стеклу, посмотрел прямо под окно. Мать стояла там. Задрав голову кверху, она смотрела Сергею в глаза.

— Впусти нас в дом, Сережа, — сказала она не своим голосом.

— Нет, — ответил Сергей.

— Впусти нас. Мне холодно.

— Нет.

Последнее слово он сказал вслух, лежа в своей кровати в абсолютной темноте. Сон как рукой сняло. Открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок. Сам не зная для чего, повторил:

— Нет.

В комнату ворвался пронзительный порыв ветра, мазнув поднятыми занавесками по лицу. Деревья зашумели кронами. Через несколько секунд он услышал лай собаки.

Он собирался написать книгу. Почему-то Ане показалось это забавной, но единственно верной мыслью. А как еще объяснить все эти странные книги с закладками на столе, маркер, которым он выделял нужные абзацы и тетрадка со сносками и ссылками на определенную книгу, страницу и порой даже номером строки.