Проклятие

— В этом и смысл! — Мастер, похоже, в кои веки пришёл от её вопроса в восторг. — Галифрей — особая планета. И во многих вселенных он… один. Нет, разумеется, есть параллельные Галифреи, но их меньше, чем параллельных вселенных. Раз в… — он задумался. — Впрочем, какое «раз в». Это множества разного порядка. Поэтому Галифрей может послужить нам точкой перехода между мирами. А если даже нет, там есть прекрасная библиотека по настройке машин времени.

— Но он же…

— Он сгорел, да, — глаза Мастера зажглись недобрым огнём. — Так сказал Доктор, который, видимо, хорошо знал, о чём говорил. Даже слишком хорошо. Однако «сгорел» не означает«пропал» или«взорвался». Галифрей обратился в руины, но планета, судя по всему, никуда не делась. Ты любишь археологию, Роза Тайлер?

Есть нечто дикое и трагическое — ходить по пепелищу того места, где когда-то родился и вырос тот, кого ты любишь. Впрочем, Галифрей не был пепелищем. Он был пустой оболочкой, оставленной жизнью словно бы в один момент. Так по ВВС объясняют принцип действия нейтронной бомбы. Так выглядят посёлки на дне будущего водохранилища — покинутые жителями, но всё ещё мучительно-целые. Как ностальгия. Как память. Как тоска.

Едва выйдя за дверь ТАРДИС, Роза поёжилась. Нет, здесь было не холодно. Тепло. Затхло. И жутко. Как на складе покинутого театра ужасов.

— А вторая теория? — дрогнувшим голосом спросила она.

Впервые за многие и многие путешествия, Роза ничего не хотела так, как снова захлопнуть за собой двери машины времени и сидеть там, не высовываясь.

— Сначала проверим эту, — отрезал Мастер. — И потом: для второй теории мне всё равно понадобятся кое-какие свитки.

При каждом шаге из-под ног вырывались тонкие струйки пыли и повисали в неподвижном воздухе, как в фильмах про первых людей на Луне. Небо над головой было абсолютно чёрным и почти беззвёздным, но всё же откуда-то лился свет. Невесёлый, бурый как переваренный джем, он напоминал закат, но без его исступлённого горения. Так мог выглядеть закат, который смертельно устал от жизни и хотел только одного — превратиться в ночь.

Под ногами была истёртая булыжная мостовая, а вокруг расстилалось нечто вроде бесконечного дворца… или города… или лабиринта. Колонны и арки, глухие стены и маленькие окна-бойницы, похожие на раскрытые в немом ужасе рты. Куда бы ни падал взгляд, кругом было только бесконечное переплетение стен, не позволявшее понять, ни где они оказались, ни куда идти.

Однако, Мастер, похоже, всё-таки знал. Покрутив головой по сторонам, он уверенно взял направление.

Поражало даже не мертвенное безмолвие города, а полное отсутствие вообще какой-либо жизни — даже самого неприхотливого растения, даже паука или муравья. Впрочем, время от времени на стенах и мостовой были видны тёмные полосы и потёки засохшего мха.

В одном из залов внимание Розы привлекло что-то вроде фонтана. Чаша давно раскололась, а из пасти неведомого чудовища вода не текла. Мастер подошёл к фонтану поближе, со всех сторон осматривая оскаленную морду.

— Как странно… Мы никогда не изображали драконов. И они никогда не водились на Галифрее. Но стиль я узнаю.

В спёртом воздухе слова тоже казались мёртвыми и сухими, как листья и мох. В горле першило.

— Ты хочешь сказать, в твоё время не изображали.

Мастер досадливо поморщился:

— Брось, я был там почти до конца. И это было не то «почти», когда есть время думать об искусстве.

Они шли всё дальше и дальше, переходя из комнаты в комнату, пока, наконец, не добрались до высоких — от пола до потолка — золочёных ворот. Осторожно заглянули внутрь… И резко отпрянули, едва не столкнувшись головами.

В первый момент им показалось, что комната полна народа в ярких одеждах. Но все они тихо сидели вдоль стен. Мастер очнулся первым, прошептав: «Погребальная комната», — и открыв дверь нараспашку.

— Вход в библиотеку Матрицы находится где-то рядом, — заметил он.

Но Роза почти не слышала его. Она была уже у стены, рассматривая навсегда упокоившихся в анабиозе вечного сна таймлордов. Именно вечного сна. Их тела оставались нетронутыми временем, на щеках до сих пор играл румянец. Они казались просто крепко спящими в неподражаемой застывшей манере Повелителей Времени.

Первым в ряду был высокий мужчина с слегка косящими глазами и мощной челюстью. Он еле заметно улыбался уголками губ, будто ушёл в свой вечный сон с твёрдой уверенностью, что жизнь прошла хорошо и жалеть ему не о чем.

— Рассилон, — негромко сказал Мастер, незаметно подошедший к Розе со спины. Она невольно вздрогнула. — Он подарил нам Око Гармонии и учредил Академию, где готовили таймлордов. Отказался от магии и посвятил себя науке. В моём мире.

— Он выглядит умиротворённым, — заметила Роза.

Мастер еле слышно хмыкнул, но почти по-доброму: так реагируют на слова о чудаковатом, но любимом родственнике.

— И это ещё раз говорит в пользу того, что это не мой Галифрей. Наш Рассилон ушёл бы со словами «Я никогда не умру», с мечом в одной руке и лучевой перчаткой в другой.