Проклятие

Они прошли вдоль всей галереи. Кого-то Мастер узнавал, кого-то нет, но вглядываться в лица ушедших становилось всё тревожнее и тревожнее. Вначале их лица были освещены сиянием полноты прожитой жизни, спокойствия и готовности встретить смерть. Но чем дальше, тем более отчаянными, надменными и жестокими были черты королей и королев Галифрея (называть их «президентами» язык не поднимался — уж больно гордыми и исполненными достоинства они выглядели). Возле последней в ряду женщины Мастер затормозил с тихим удивлённым возгласом.

— Романа? — спросил он так, словно она могла в одночасье пробудиться и ответить ему. — Романа… О небеса Галифрея!

Блеск одежд последней правительницы Галифрея ослеплял, но не так, как сияние её надменной и холодной красоты. Чёрные длинные волосы, свитые в украшенные золотом косы, снежно-белая кожа, гордый изгиб кроваво-красных губ. Она была нестерпимо красива, но от ледяной ярости, навсегда запечатлённой в её чертах, захватывало дух.

Мастер коснулся рукой холодной щеки, приложил ладони к её вискам… — и сразу же отпрянул.

— Нет… — пробормотал он. — Это не могла быть ты…

Он провёл рукой по своему лицу, будто стирая неведомый ночной кошмар, всё ещё не в силах оторвать глаз от своей знакомой. «Хорошей и близкой знакомой, — едко подумала Роза. — Что-то мне подсказывает, что они могли быть идеальной парой: сжигали бы галактики и танцевали на пепелищах… Впрочем, он почему-то кажется удивлённым. Что же такого необычного она натворила? Спасла котёнка?» Роза сама не ожидала от себя такой ядовитой иронии. Строго говоря, это было даже отчасти несправедливо: что бы ни говорил Мастер о своём прошлом, в присутствии Розы он пока ни разу не позволил себе чего-то настолько же разрушительного, как то, чем веяло от этой женщины в расшитых золотом одеждах.

Мастер по-прежнему не двигался, и Роза решила оставить их наедине. За троном «Романы» стена заканчивалась, образуя широкий проход. Роза осторожно обогнула стену, зашла за угол… и едва не вскрикнула от неожиданности. В комнате была ещё одна фигура.

В отличие от прочих, этот таймлорд помещался не на троне, а в прозрачной капсуле. Он полустоял-полулежал, как Белоснежка в хрустальном гробу. Его глаза были прикрыты, но словно бы не до конца, как будто он подглядывал за теми, кто пришёл потревожить его сон.

Но не это заставило Розу до боли закусить кулак. В капсуле лежал Доктор.

Роза приближалась к нему шаг за шагом, медленной неуверенной поступью, будто робот, у которого вот-вот закончится заряд. Просторные бордовые одежды, бросавшие на лицо цветные тени, делали его старше и надменнее, но это, вне всякого сомнения, был Доктор. Даже причёска совпадала.

Роза сделала ещё шаг, оказавшись у изножья капсулы. Положила руку на прозрачное стекло. Значит, это конец… Доктор выглядел спящим, но те таймлорды в галерее тоже как будто только что сомкнули глаза. Она ждала его, а он, возможно, всё это время лежал здесь. Мёртвый и холодный. Запечатанный под хрустальный колпак, будто срезанный цветок. Картинка перед глазами задрожала и исказилась. Роза моргнула, и по щекам потекли слёзы. Она отступила на шаг от страшной находки, запнулась обо что-то и едва не растянулась на полу. Её била дрожь.

В этот момент её взгляд случайно упал на подножье капсулы. Там была выбита надпись. Она будто притягивала взгляд, и Роза даже присела на корточки, чтобы получше её рассмотреть. Буквы, похожие на греческие, прыгали перед глазами, не желая складываться в слова. Но странным образом, чем дольше она на них смотрела, тем понятнее они становились, хотя ни один знак не поменялся ни на йоту. Прошла ещё почти минута, прежде чем Роза с удивлением прочла:

Позвонишь — на меня не пеняй: беды разбудишь.

Устоишь — до смерти страдай: счастлив не будешь.<sup>1</sup> Слова вызывали то же мучительное до тошноты ощущение невозможности противиться, какое Роза испытала, когда Мастер уничтожил её антителепатическую заглушку. И это ощущение казалось… неправильным. Даже сквозь глухую боль в сердце, даже сквозь туман отупения в голове. Эти слова… они гипнотизировали её.

Она обязана позвонить. Но тогда… Мир вращался всё быстрее и быстрее. Позвонить. Срочно, позвонить. Во что бы то ни стало. Голову сжали тиски. Но нечто внутри неё противилось этому давлению, ища в мельтешении картинок что-то, за что можно было бы уцепиться.

— Мастер, — слабо позвала Роза. И потом громче: — Мастер!

Звук его имени как будто на секунду осветил пространство под веками белой холодной вспышкой. Но никто не отозвался. Роза открыла глаза и встала, пошатываясь и бормоча вполголоса.

«Позвонишь… Куда здесь звонить?» — пыталась она хоть как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей о надписи. Но уже видела небольшой колокол, укреплённый на подставке рядом с капсулой. К колоколу был прислонён молоточек. Наверное, если его взять…