Проклятие. Бойся страхов своих

— Кричер просто молодец! В общем-то, это он тебя спас. Вовремя вспомнил, что видел в лаборатории флакон Феникс Лакрима, схватил его и влил в тебя, а вот залечить рану на руке у него не получилось. Там было очень Темное колдовство, я читала о таком, когда мы готовились к поискам крестражей, оно похоже по своему воздействию на Сектумсемпру… Неважно, — обрывает она себя. — Короче говоря, он догадался вызвать меня, и вдвоём мы справились. Я всегда утверждала, что волшебники недооценивают домовиков… Гарри, — ее глаза опять наполняются слезами, — я не сказала тебе самого главного: мы с Кингсли, кажется, нашли контрзаклятие…

От счастья мое сердце пускается вскачь. Я сжимаю ее руку и совершенно недоумеваю, почему она плачет.

— Гермиона, это же замечательно! — я сажусь, преодолевая головокружение и намереваясь немедленно начать действовать. — И как его можно снять?

— Ты и Северус… — у нее снова дрожит голос, а из глаз капают слезы. — Вы перестанете быть волшебниками… Навсегда.

Мы втроем — я, Гермиона и Кингсли — устраиваемся в нашей с Северусом спальне. Я специально настоял на собрании «триумвирата» именно здесь, чтобы Гермиона своими глазами увидела, за что я согласен заплатить Непомерную цену. За снятие проклятия со своего супруга я должен вернуть Госпоже древний артефакт — мантия-невидимка из дома Певереллов идеально подходит для такой жертвы, а кроме того — я обязан отдать Ей в дар нашу магию. Мою и Северуса. Так написано в очень древней на вид небольшой книжице в кожаном переплете. Не представляю, сколько томов им с Шеклболтом пришлось перелопатить, чтобы откопать вот это сокровище… Непомерная цена… По мне, так вполне себе приемлемая…

— Гарри… — Гермиона всхлипывает и по-детски шмыгает носом. — Я умоляю тебя, не делай этого! Подумай о Северусе! Он… он же не сможет жить без магии!

— Он сможет, Гермиона! — останавливаю я этот потоп. — Я буду рядом. Я помогу ему. Вместе мы справимся!

— Он убьет тебя, когда узнает, что ты наделал!

— Гермиона! — кричу я. — Как ты не понимаешь! Я полгода сидел у его постели в Мунго, тогда, после победы над Волдемортом. Никто не верил в то, что он выживет! Даже я порой сомневался! У него кровь хлестала из раны. В него литрами закачивали антидоты и кроветворное! Колдомедики разводили руками и говорили «безнадежен», а он — выжил! Он любит жизнь. Он хочет жить! Я не могу его потерять, пойми ты! Он — все, что у меня есть! — теперь слезы текут уже и у меня.

Кингсли все это время безмолвно стоит возле постели, неотрывно смотрит на Северуса и не вмешивается в нашу перепалку. Внезапно он подходит к рыдающей Гермионе и, к моему удивлению, крепко прижимает ее к себе.

— Успокойся, малышка, — произносит он своим глубоким голосом. — Ты должна это принять. На правах старшего супруга Гарри обязан брать на себя ответственность за жизнь и здоровье младшего. Они справятся. Мы все будем рядом с ними. Они все равно останутся частью магического мира, только колдовать больше не смогут. Давай, сделаем уже это…

Я беру ее за руку. Она глядит на Кингсли, потом поворачивает ко мне залитое слезами лицо и кивает.

Подхожу к кровати и ложусь около Северуса. Прежде чем накрыть нас мантией-невидимкой, Гермиона целует меня в лоб и шепчет:

— Прощай, Гарри Поттер…

— До свидания, — поправляю я ее, сжимая ледяные пальцы своего мужа. Мантия-невидимка начинает светиться над нами, я слышу, как Кингсли и Гермиона, стоящие по обе стороны от нас, читают руны из книги, которую с таким трудом нашли в архивах Министерства. Чувствую, как силы (и, вероятно, с ними и магия) покидают меня, и прежде чем потерять сознание, смотрю на любимое лицо и тихо говорю:

— Прости меня, Северус.

Глава 21. Северус. Новая жизнь

До меня доносится шум дождя за окном… Это, конечно, не может быть правдой, ведь я уже несколько месяцев погружен в безмолвную тишину. Наверное, я только думаю, что слышу дождь… Но к этому воображаемому мной звуку скоро добавляются другие, менее различимые: потрескивание старого дома, шорох каких-то мелких тварей в стенах, размеренное дыхание спящего человека… Я резко открываю глаза и тут же зажмуриваю их, ослепленный светом луны, который пробивается сквозь щель в плотно задернутых шторах. Я вижу! И — теперь это становится абсолютно ясным — слышу. Я дотрагиваюсь до своих пальцев и вздрагиваю, почувствовав их холод.

— Сев, — спокойное дыхание разом обрывается, Гарри, лежащий рядом со мной, хватает мою руку и покрывает ее поцелуями. Горячими и мокрыми. — Мерлин, это и в самом деле случилось! Закрой глаза, ты еще не привык к свету. Я быстро!

Он вскакивает с кровати и довольно долго с чем-то возится. Я краем глаза замечаю обе наши палочки на прикроватной тумбочке.

— Люмос, — шепчу я, с восторгом внимая своему собственному голосу. Ничего не происходит. — Люмос Максима, — говорю я уже громче. Голос почти такой же, как был после укуса Нагайны — хриплый и каркающий.

— Сев, погоди, я сейчас зажгу свечу, — чирканье спички, и на конце обычной маггловской свечки появляется дрожащий огонек.