Пророк

— Бояться должно тело, а не я, и стыдиться следует мыслей и дурных деяний, а не тела. Ты же читал Евангелие от Фомы и должен помнить, что отвечал Иисус ученикам в сорок четвертом речении: «Когда вы обнажитесь и не застыдитесь и возьмете ваши одежды, положите их у ваших ног, подобно малым детям, растопчете их, тогда вы увидите Сына Того, кто жив, и вы не будете бояться». Я мог бы выйти в таком виде и на публику и на ее глазах лечь под розги, вот только очень многие наши последователи не доросли еще до того, чтобы это понять, поэтому не будем искушать их недоступным им знанием. Я сейчас лягу, и привязывай.

Логос бестрепетно улегся на лавку животом, чуток повозился на ней и растянулся во весь рост. Павел, однако, не спешил его привязывать.

— Что ты медлишь?

— Знаешь, мне как-то не по себе, что я собираюсь наказать тебя ни за что… — Во-первых, ты не наказывать будешь, а помогать, а во-вторых, это не ты по своей воле меня выпорешь, а я вразумлю свое тело твоими руками. Привязывай и приступай!

Крепко связав веревкой запястья покорно вытянутых рук и ей же примотав их к лавке, Павел проделал ту же операцию с детскими щиколотками и для надежности прихватил лежащее тело также за талию и в районе колен. Заглянув затем сыну в глаза, мужчина не обнаружил в них ни проблеска разума. Похоже, Логос и впрямь покинул на время это несчастное тело… Ну что ж, значит, пора приступать к делу!

Выбрав розгу покрепче Павел наотмашь хлестнул ей по самому выпуклому месту детского зада и чуть не оглох от раздавшегося в ответ визга. На молочно-белой коже ягодиц вспухла ярко-красная полоска. Значит, проняло хорошо и надо и дальше действовать в том же духе.

Брошенное разумом тело, как и следовало ожидать, ничуть себя не сдерживало:

вопило во всю мощь своих легких, яростно извивалось в путах и заливало лавку слезами. Зад его постепенно покрывался сеткой узких рубцов и в целом приобретал болезненно-багровый оттенок. Вот, кажется, и хрип уже послышался. Мужчина удрученно покачал головой: этак и голос сорвать недолго. Нехорошо будет, если на следующем приеме посетителей Логос начнет хрипеть. Тело, похоже, уже смирилось со своей незавидной участью, прекратило сопротивляться и только жалобно рыдало.

Хватит с него, или еще стоит добавить? Тут как раз сломалась очередная розга, и Павел отошел ее заменить, а когда вернулся, с удивлением обнаружил, что рыдания прекратились. Он для порядка хлестнул еще раз, но вопля не последовало, лежащий мальчик только скрипнул зубами, а потом внятно произнес:

— С него хватит.

Заплаканные глаза подростка теперь смотрели очень даже осмысленно, и Павел, отбросив розгу, кинулся отвязывать сына, не забыв поинтересоваться:

— Ну, как ощущения?

— Паршиво, — признался Логос, — но главное, что подействовало. В голове теперь чисто.

— Полежишь, пока боль не пройдет, или помочь одеться?

— Помоги, что зря время терять, а боль я сумею перетерпеть. Сейчас я уйду в медитацию, а завтра уже буду в форме. Благодарю тебя, папа, за оказанное содействие, только это еще не конец. Тело с одного раза не смирится, так что розги ты держи наготове.

На следующее утро Алексей Климонов, осматривая Логоса, разумеется, обнаружил на его теле следы от розог и в крайнем недоумении вопросил, откуда они там взялись.

— Это я руками отца усмирял свое взбунтовавшееся тело, — последовал немедленный ответ.

— Но это ж должно быть так больно!

— Больно, да, но совершенно необходимо. Это тело должно служить моим потребностям, а не я — его прихотям. Оно своими низменными склонностями отвлекало меня от дум о высоких материях и получило по заслугам. И так будет происходить и впредь, пока в нем не утихнет гормональная буря.

— Многие твои ровесники сочли бы себя смертельно оскорбленными, если бы их так отделали, — пробормотал Алексей.

— Кто ассоциирует себя со своим смертным телом, не будет спасен, — промолвил Логос, — ибо никому не разрушить уз, связывающих их с тварным миром. Чтобы освободить свой дух и прервать череду реинкарнаций, надо отречься от идолона.

Мой дух ничуть не пострадал от экзекуции, он только еще больше укрепился в стремлении никогда не сворачивать с праведного пути, а тело для того и предназначено, чтобы обслуживать потребности духа и способствовать его самосовершенствованию. Когда у духа отпадет в нем нужда, оно станет обычным прахом, пищей для огня или могильных червей. Такова истина, и на что тут оскорбляться?

— Не мне с тобой спорить, Логос, я лишь констатирую, что не все на Земле думают так же, как ты, — вздохнул Климонов, завершая осмотр.

— Это так, и мне их жаль, — кивнул Логос, — я не могу провести их по пути спасения против их воли, но сам я никогда не стану им уподобляться.

На том, собственно, и сошлись.

Глава 8.

Фарисеи.