Пророк

— Для духовных исканий расстояния не помеха. Среди моих новых назареев далеко не все из Москвы и Подмосковья.

— Но ведь и не изо всех российских регионов?

— А это уже вполне в ваших силах, чтобы были изо всех. Честные люди, взыскующие истину, найдутся повсеместно.

— Хорошо, но если мы поможем им прийти к тебе, станут ли они потом помогать нам?

— В честных делах — безусловно.

— Ладно, я тебя понял, — промолвил Угольников и откланялся.

Очень скоро функционеры РПЦ с огромным неудовольствием стали замечать, как по всей стране регистрируются общины новых назареев. Судя по тому, что ни с регистрацией, ни с помещениями для собраний у них проблем не возникало, этому явно способствовали какие-то властные структуры, а ведь Русская православная церковь уже привыкла считать себя их единственным фаворитом по всей стране, ну, за исключением нескольких регионов с почти сплошь мусульманским населением. А тут еще прошел слух, что с Логосом связались официальные представители общины последователей Веры Бахаи в России, и явно на предмет признания его еще одним почитаемым ими пророком. Конечно, это будет уже решать их высшее руководство, пребывающее в Израиле, но уже одна угроза того, что эта весьма популярная секта с более чем пятью миллионами последователей в 188 странах обретет живое знамя и, соответственно, резко повысит свое влияние, и в России в том числе, заставляла крепко призадуматься. А если принять во внимание широко известный экуменизм бахаев, признание ими правом и обязанностью каждого человека самостоятельно искать истину, пиетет к науке и признание полного равноправия мужчин и женщин, то они ведь при поддержке Логоса и многих православных смогут к себе сманить, и старинные духовные скрепы тогда явственно затрещат! Да не бывать такому!

Пока в Синоде гадали, что бы такое придумать, чтобы заставить власти признать новых назареев и тех же бахаев экстремистскими сектами, как ранее удалось это сделать с докучливыми свидетелями Иеговы, духовные наследники черносотенцев в некоторых московских приходах уже готовы были действовать самостоятельно и искоренить гнездо опасной ереси.

После одного из сеансов медитации, проходившем в присутствии Павла, Логос обратился к нему с тревожной вестью:

— Папа, нам всем грозит реальная опасность.

— С чьей стороны? — насторожился Павел, по традиции ожидавший всяческих подвохов в основном от властей.

— Со стороны прислужников Сатаны. Сегодня настоятель одного из московских храмов в проповеди откровенно призывал свою паству разгромить наше жилище, при этом имел наглость объявить Сатаной МЕНЯ!

— Да мало ли там сумасшедших… — пробормотал Павел.

— Думаешь, они словами не ограничатся?

— Эти не ограничатся. Сей недостойный пастырь уже благословлял боевиков, отправлявшихся на братоубийственную войну, сорвал концерт, организованный одной из радиостанций, не раз призывал к насилию и убийствам. Его духовные чада некогда громили выставки и срывали не угодные им спектакли, но священноначалие не только его не одергивает, но даже и продвигает, давая возможность влиять на политику всей Русской православной церкви. Он одержим бесами, ощущает свою безнаказанность и потому самостоятельно не остановится.

— Я предупрежу Угольникова, пусть пришлет охрану. Сколько ожидается налетчиков?

— Человек шестьдесят, хотя некоторые могут передумать участвовать в последний момент. Это так называемые православные активисты, футбольные болельщики из числа наиболее тупых и, конечно же, ряженые московские казаки, куда ж без них!

— Мда, очень достойная компания… Может, на всякий случай эвакуировать тебя куда подальше, пока они будут здесь бесчинствовать?

— Не стоит, я их не боюсь.

— А если все же ворвутся в дом?

— Тогда пострадают наши люди, но не я.

— Но любой из них куда сильнее тебя физически!

— Это так, но я не собираюсь драться с ними на кулаках. Какими бы совершенными бойцами они ни были, у каждого из них есть уязвимое для меня место.

— Интересно, какое же?

— Их бессмертная душа. Как бы она ни ужесточилась, она все равно не может не слышать моих слов и, следовательно, вынуждена будет на них как-то реагировать, а я уж позабочусь, чтобы эта реакция протекала в нужном русле.

— Превратишь их всех в агнцев?

— Агнцем можно стать только по своей собственной воле. Но зато в моих силах отдать их во власть тех самых бесов, которыми они одержимы. А бесы, да будет тебе известно, прекрасно знают, кто я такой, и всегда готовы будут исполнить мою волю. Нет, я не собираюсь заставлять их прыгать ни с какого обрыва, а просто сведу с ума.

— А сумасшедшие они будут не опасны?

— Нет, когда в голове один сплошной фейерверк и ни одной четко сформулированной мысли, тут уж не до погромов. Будут тихо сидеть и пускать слюни.

— Хотел бы я на это взглянуть, — усмехнулся Павел, — но лучше все же и в самом деле привлечь полицию, а то чем Сатана ни шутит!