Пророк

— Спасибо, что предупредил, — усмехнулся Павел.

— Их следует к тебе допустить?

— Допусти, но не сразу. Дай им понять, что не они здесь командуют, создай им нужный психологический настрой, а я уж потом расставлю все точки над i.

Предсказанные гости действительно не заставили себя долго ждать. В неприемный час к особняку подъехало несколько солидных лимузинов с машинами охраны.

Выбравшиеся из них мужчины показали стерегущему вход назарею свои корочки и потребовали срочно провести их к Логосу для конфиденциальной беседы по делам государственной важности. В холле первого этажа делегацию, однако, затормозил Павел, поинтересовавшийся у вошедших, куда это они так спешат, да еще в не предназначенное для подобных визитов время. Документы посетителей не произвели на него большого впечатления, и он потребовал огласить цель их приезда, дав при этом понять, что общими словами им отделаться не удастся. Гостям пришлось признаться, что им нужна помощь пророка в разведывательных делах.

— Вы хотите втянуть Логоса во всякие шпионские дрязги? — осведомился Павел. - Тогда вы зря тратили свое время. Он воплотился, чтобы спасать людские души, а не губить их.

Визитеры заверили его, что тоже ставят своей целью сохранение мира на Земле, но международная обстановка сейчас очень напряженная, возможны всяческие провокации, и очень важно уметь отличать их от реальных угроз. Ровно поэтому им необходима помощь пророка, а поскольку дело не терпит, желательно встретиться с ним как можно раньше и, разумеется, без посторонних ушей.

— Хорошо, вы меня убедили, — кивнул Павел.

— Проходите.

Намек гостей, что на предстоящей встрече не нужны лишние уши, он принял с легким сердцем. С Логоса подписку о неразглашении не возьмешь, он все равно поделится с отцом всем, что сочтет нужным.

Конфиденциальный разговор затянулся на полчаса. По его окончании гости не выглядели слишком довольными, но и не сказать, чтобы они были вконец раздосадованы неуступчивостью пророка.

— Удалось найти компромисс? — первым делом спросил он сына, как только вошел в его комнату.

— Скорее, удалось очертить те рамки, в которых я смогу им помогать, не поступаясь при этом своими принципами. Они говорили об угрозах террористических актов и непреднамеренных пусков ракет, которое системы слежения могут принять за начало ядерной войны. Я сказал, что буду содействовать предотвращению насильственной смерти людей и, если такая угроза реально где-то возникнет, я немедленно их о ней оповещу, лично или через кого-то из моих ретрансляторов. Они дали мне номера, по которым им следует звонить в подобных случаях, и даже готовы были протянуть в наш особняк линию правительственной связи. От последнего я отказался и заявил, что мне легче будет передавать нужные сведения прямо в их собственные головы, если они, конечно, не запаникуют, когда там зазвучит мой голос. Знаешь, они согласились! Во многих других делах они, конечно, лгут, как сивые мерины, но именно в данном конкретном деле вполне искренни в своих помыслах. Не стоило лишать их возможности поспособствовать снижению количества зла на Земле и тем самым спасти свои и чужие души. Они, конечно, рассчитывали на большее, но я отказался снабжать их сведениями, которые помогут уже им самим сеять зло. Пришлось им удовлетвориться моими предложениями.

— Они еще сюда явятся.

— Нет. Они вполне уяснили, что я никогда не поступлюсь своими принципами. Но такие спецслужбы есть не только в нашей стране, и они, разумеется, тоже захотят иметь возможности предотвращать теракты и знать о пусках ядерных ракет. Будут ли они пытаться попасть на личную встречу со мной или примутся досаждать моим ретрансляторам — не суть важно.

— Ты готов и с ними поделиться?

— Людские души одинаково ценны для меня, в чьих бы телах они ни прибывали и какую религию бы ни исповедовали. Все имеют право на спасение и возможность прожить свою земную жизнь в соответствии с собственной волей. Убийцы невинных всегда служат Сатане, какими бы возвышенными мотивами они свои деяния ни прикрывали. Так что да, такими сведениями я готов делиться со всеми, кто не обратит их во зло.

— Если об этом прослышат, тебя наверняка обвинят в непатриотизме.

— Какое мне дело до мнения невежд? Я, Логос, по определению не могу быть патриотом ни одного земного царства, мое же собственное царство — не от мира сего.

— Аминь, — откликнулся Павел и гордо улыбнулся. Он, конечно, давно мечтал стать отцом пророка, но даже ему не приходило в голову, что его сын сможет так широко развернуться.

Интерес властных органов к возможностям Логоса и после этого случая, впрочем, меньше не стал, и следующий визит оказался куда более зловещим. На сей раз Богдановский особняк посетили два представителя Следственного комитета. Приехали они тоже не в приемное время, вели себя нагло и, припугнув дежуривших адептов, сумели проникнуть к Логосу в обход Павла. Убрались, правда, не солоно хлебавши.

Но когда старший Богданов попал, наконец, к сыну после их ухода, вид у Логоса был такой, словно тот только что наелся дерьма.