Пророк

Среди исламских радикалов всегда хватало малообразованных деятелей, которых легко настроить против сторонников иных учений. Кто-то пустил слушок, что претензии Логоса на божественное происхождение оскорбляют де Аллаха, да и никаких пророков после Мухаммеда в мире появляться не должно. Попав на благодатную почву, слух стал шириться, кое-кто реально счел себя оскорбленным, а тут уж недалеко и до возникновения желающих лично разобраться с лжепророком.

Один из таких фанатиков, решившийся на дело, попытался втереться в толпу страждущих лично увидеть пророка, но был разоблачен и с позором изгнан из очереди. Намерений своих он, те не менее, не оставил и вернулся к особняку поздно вечером, когда там уже не оставалось никого, кроме скудной охраны. Вряд ли ему и сейчас удалось бы проникнуть в дом даже с боем, но Логос, давно уже практиковавший отдавать мысленные приказы своим охранникам, неожиданно приказал его пропустить.

Не веря своей удаче, фанатик направился к комнате для медитаций, где в данный момент, как он почему-то был уверен, находилась его цель, беспрепятственно проник туда и даже постарался запереть за собой дверь на засов, использовав в качестве такового ножку стоящего рядом стула, дабы никто больше не смог войти и помешать ему. Только после этого он обратил свой взор на обитателя комнаты.

Подросток в белых одеждах неподвижно сидел на тумбе в позе лотоса и, казалось, даже не следил за вошедшим, который извлек из глубины своих одежд охотничий нож и стал медленно приближаться к сидящему.

— Ахмед, ты знаешь, зачем ты пришел? — промолвил вдруг мальчик, уставив на фанатика свои небесно-голубые глаза.

— Я пришел заткнуть уста лжепророку!

— Ты полагаешь, в твоих силах помешать Сыну Божьему проповедовать между людьми?

— У Аллаха нет сыновей!

— Это ты так думаешь.

— Бог один!

— Бог один, но персон у Него много, и Он сам выбирает, через чье посредство поведать людям истину.

— Правоверные верят только пророку Мухаммеду!

— Да теперь, куда ни плюнь, каждый числит себя правоверным, в смысле исповедующим единственную на Земле истинную веру, а остальные, по его мнению, заблуждаются, а то и просто служат демонам. Так, Ахмед? И ради утверждения истинной веры не грех и убить неверного. И никому из этих пылающих праведным гневом людей не приходит в голову, что Бог к каждому народу приходит в том облике, что народу этому наиболее близок и понятен, и истины свои доносит именно в той форме, которую сей народ лучше всего может воспринять. И вот уже люди, знающие Господа под одним именем, идут войной на тех, кто почитает Его же, но под другими именами. Как ты думаешь, Он именно этого хотел, посылая на Землю своих пророков? Что, нечего ответить? И правильно, надо же хоть когда-то начать задумываться. А чтобы твои мысли текли в верном направлении, поведаю, что никакие гурии тебя после смерти не ждут, а ждет тебя возвращение вот в эту преисподнюю, которую называют тварным миром и которую тебе нипочем не удастся покинуть, пока ты сам себя не переделаешь. А для начала уясни, пожалуйста, что сюда ты пришел далеко не по собственной воле, хоть и мнишь себя независимым ото всех, кроме Аллаха. А на самом деле дурные чувства в тебе специально разожгли люди, которым я перешел дорогу со своей правдой, но которые при этом слишком трусливы, чтобы попытаться убить меня собственноручно, и достаточно хитры, чтобы постараться сделать это руками невежественных дураков. Хочешь стать их орудием?

Ну, тогда действуй, что застыл?

Мужчина, однако, замер с ножом в руках, неверяще глядя на спокойно сидящего подростка, и пробормотал:

— Ты не боишься… — Чего мне бояться? Ты можешь лишить жизни только мое нынешнее тщедушное тело, освободив тем самым мой дух от его тяготы.

— Но ты тогда не сможешь проповедовать.

— Это так, я не смогу воспользоваться устами этого тела для изречения истины и временно уйду из тварного мира. Но временно — это не навсегда. Никто не помешает мне вновь совершить акт нисхождения, только уже в другое тело. Какая разница, как будут звать пророка, если он все равно будет вещать всю ту же истину? Стоят ли временные помехи моей проповеди погибели твоей бессмертной души?

Ахмед неуверенно попятился, выпучив глаза на пророка.

— Ну вот, до тебя уже начинает доходить, в какую грязь тебя втянули. Но знаешь, я даже благодарен тебе, что ты помог мне преодолеть искушение пойти уже опробованным путем, то есть принести себя в жертву ради спасения людских душ.

Увы, многие настолько погрязли в привычной лжи, что не сумеют эту жертву правильно оценить и снова подумают, что тем самым с них автоматически будут списаны все совершенные ими грехи без осознания оных и настоящего раскаяния.

Похоже, настало время подвигнуть их искать иные пути для спасения. Но поскольку найдутся желающие и их извратить в соответствии с собственным убогим пониманием, я не стану вещать о них кому попало, а только тем, кто уже достаточно духовно созрел, чтобы правильно их воспринять.

— Ты… мне… благодарен…? — прошептал Ахмед, выронив нож.