Пророк

Дни рождения Логоса считались праздником в секте новых назареев. Вот и на сей раз ее члены съехались со всех концов страны, чтобы поприветствовать юного пророка. Мальчика заранее переодели в праздничные белоснежные одеяния и усадили в позе лотос на импровизированный трон, фактически просто столик на очень высоких ножках, на который были уложены диванные подушки. Сидя на нем, Логос мог взирать сверху вниз на своих почитателей, заполнивших главный зал особняка.

Пока шли церемониальные песнопения, мальчик сидел, не меняя позы, своей неподвижностью напоминая статуэтку. Глядя на его плотно сжатые губы, Павел гадал, какое слово слетит с них первым и когда же, наконец, наступит этот долгожданный момент. Завершив последний куплет, певцы склонились в поклоне перед божественным ребенком со словами: «Мир тебе, Господи!».

— Мир вам, — вдруг прозвенел тоненький голосок.

Людям показалось, что они ослышались. Они стали оглядываться в поисках источника звука, но, поскольку никаких больше детей в помещении не было, все взоры поневоле скрестились на малолетнем пророке.

— Логос, мальчик мой, ты ли это сейчас произнес? — вопросил Павел, не успевший еще свыкнуться с мыслью, что его заветные чаяния наконец-то сбылись.

— Да, я, — губы ребенка шевельнулись и снова сжались, при этом ни один лишний мускул на его лице не дрогнул.

— Я давно хотел тебя спросить… — замялся Павел.

— Спрашивай.

— Ты так долго молчал, что мы уже стали опасаться, что ты немой… — Вы зря этого опасались.

— А сейчас ты говоришь так по-взрослому, как никогда не говорят дети твоего возраста. Неужели ты и мыслишь так же? И почему ты так долго молчал?

— Это тело до сих пор не в состоянии сформулировать хоть одну умную мысль и еще долго этому не научится. Оно только недавно в достаточной степени созрело, чтобы четко произносить все звуки. Но ты дал ему имя Логос, и теперь я могу говорить его устами.

Павел мысленно ахнул.

— Так значит, тот голос в голове мне не почудился? Все действительно будет именно так?

— Ты правильно понял это пророчество.

Собравшиеся в зале не раз, конечно, слышали о том пророчестве из уст самого Павла, но осознание, что все это, кажется, взаправду, многим давалось тяжело.

— Логос… какой Логос? — пробормотал Климонов, потрясенный внезапным преображением своего пациента. Долго молчавший ребенок вдруг заговорил, да еще вполне чисто, даже слишком хорошо для трехлетки. Но почему у него напрочь отсутствует хоть какая-нибудь мимика? У нормальных людей такого не бывает.

— Тот самый. Ты же читал Евангелие от Иоанна.

Поняв, наконец, КТО именно вещает сейчас устами трехлетнего карапуза, Алексей раскрыл в изумлении рот, да так и замер, не в силах больше произнести ни слова.

Мысли в мозгу путались, и не было ни малейшей возможности вычленить хоть одну из них для дальнейшего озвучания. Павел, в отличие от него, ощущал себя несколько более уверенно и осведомился у Логоса, следует ли ему продолжать заботиться о нем именно так, как это делалось до сих пор. Получив подтверждающий ответ, он решился задать еще несколько вопросов.

— Логос, твоя мать очень переживала, что ты никак не отзывался на ее ласки.

Почему ты так делал? Неужели тебе не их не хотелось?

— Тело хотело. Мне пришлось прилагать немало усилий, чтобы его сдерживать.

Слишком много эмоций, слишком много телесных инстинктов, властвующих над еще недоразвитым мозгом. Я не мог позволить себе так низко пасть, к тому же это мешало мозгу усваивать нужную информацию.

— Она сомневается теперь, что ты ее любишь.

— Я люблю ее, но любовь моя не телесной природы, она чисто духовная, и я никогда не стану выражать ее никакими телодвижениями. Я Слово, а не жест!

Павел не в состоянии был вот так сразу осмыслить услышанное и потому, согласно кивнув, отошел в сторону, предоставляя и другим возможность побеседовать с божественным ребенком. Те, правда, смущенно мялись, что заставило Логоса взять инициативу на себя:

— Я знаю, что вы долго ждали, когда я, наконец, заговорю. Я знаю, что у вас накопилось ко мне много вопросов. Задайте их сейчас, и, если истинное положение вещей будет доступно вашему пониманию, я вам на них правдиво отвечу, если же вы еще до этого понимания не доросли, я тоже не стану это от вас скрывать.

Один сектант, наконец, решился и задал вопрос о здоровье своей матери, у которой подозревали онкологию. Логос не стал его утешать, подтвердив, что опухоль есть и уже дала метастазы, попросил спрашивающего подойти к нему поближе и прямо на его торсе показал рукой, где именно их следует искать.

— Есть ли какая-нибудь надежда? — упавшим голосом спросил мужчина.

— Есть, — и Логос назвал адрес клиники, где этой больной могут помочь, и перечислил препараты, которые ей придется принимать.

Выходило дороговато, но… чего не сделаешь ради больной матери! Предупреждая его вопрос, Логос заявил, что все прочие реальные альтернативы будут для нее еще недоступнее, а кто станет обещать излечение задешево, тот откровенно лжет.