Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16282
— Ничего, Рон. Мне… тоже стало легче. — Гермиона поспешно отвернулась и начала собирать учебники в сумку, чтобы Рон не заметил напряжения на ее лице. Она не знала, стало ли ей действительно легче. Ей не хотелось кривить душой, однако и признаваться в том, что последние дни без общения с Роном прошли для нее… гладко, тоже не стоило. Возможно, в ней еще тлела обида. И дело вовсе не в том, что она все время думает о Гарри и совершенно забыла о существовании Уизли. Определенно.
Тем не менее, Гермиона решила, что пришло время расставить приоритеты. Что-то случилось с ними в этом году, их крепкая дружба под давлением непонятных ей вещей дала трещину, но это ерунда. Любую трещину можно заделать. И настало время заняться этим. Нужно вернуть простую и надежную дружескую компанию своих мальчишек. И раз уж она решила начать с Рона, стоит посвятить ему некоторое время. Правда, это было тяжело: как она ни старалась, она все время отвлекалась от беседы с Роном и от игры в волшебные шахматы, ища глазами растрепанные черные волосы и такое хмурое в последнее время лицо. И в какой-то миг оно промелькнуло — так стремительно, что могло бы показаться случайным видением. Однако это действительно был Гарри, скрывшийся за дверью, которая вела в спальню мальчиков. Боже, что это было? Он видел… их? А, может, он снова столкнулся с Малфоем? Рой мыслей опутал Гермиону, догадки неприятными вертлявыми насекомыми заползали под кожу. И самое ужасное — она должна была оставить их при себе. Потому что раз Гарри не подошел к ним, значит у него были на то свои причины.
Весь следующий день Гермиона не пыталась искать встречи с Гарри. Точнее это было что-то на грани «избегала» и«старалась не видеть в каждом проходящем мимо студенте его». Потому что, как бы она ни старалась, она его не видела. Ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином, ни в гостиной, ни в библиотеке, ни в коридорах. Беспокойство облепляло ее, словно хлопья липкого мокрого снега, и к вечеру достигло своего апогея.
— Рон, ты сегодня видел Гарри?
Тот поковырял в зубах, прежде, чем ответить. Гермиона закатила глаза: некоторые привычки Рона были по-настоящему отвратительны.
— Ага, за завтраком. Правда он почти сразу сбежал. — Рон пожал плечами, нелепо выпячивая нижнюю губу.
— А… потом?
— Больше я его не видел. Я ему рассказал, что мы помирились — он ведь сам меня на это подтолкнул.
Гермиона удивленно вскинула брови, а Уизли тут же замялся, осознав, как глупо это прозвучало.
— Ну, то есть не подтолкнул, а скорее… хм… воодушевил? Но стоило мне об этом упомянуть, как он тут же сорвался с места, сказал, ему надо отправить письмо. А кому? Сириус мертв, а больше Гарри ни с кем и не переписывался.
Гермиона вспыхнула. Сейчас ее раздирало на части от одинаково сильных желаний придушить Рона за очередную выбешивающую бестактность и немедленно броситься искать Гарри. Неужели… Его ведь не могло расстроить сообщение о том, что Гермиона помирилась с Роном, или… Возможно, он решил, что она предпочла провести вечер с Уизли, вместо того, чтобы поговорить с Гарри…
Это просто нафиг сводило с ума. Куда из их отношений пропала беззаботность и доверительность? Гермиона просто перестала понимать этих мальчишек. Вдобавок, Рон начал откровенно ее раздражать. Она что, не замечала в нем этого раньше? Этих его дурацкий привычек, этой прямолинейной бестактности, этого… всего! И почему вдруг заметила? Не связано ли это с тем, что она также обратила внимание на то, как заботлив Гарри и как он чертовски привлекателен без рубашки…
Так, стоп. Остановись, Гермиона! Гарри твой друг. Друг. ДРУГ! И Рон… Он бывает раздражающим, да, но при этом он милый, верный, добрый, беззлобный…
— Гермиона, эй! Ты здесь?
Гермиона вздрогнула. Она совершенно забыла, что все еще стоит рядом с Роном. Её охватило почти неконтролируемое желание сбежать. Наверное, это стресс. Или гормональный сбой… Или последствия недосыпа. Гермиона решила, что сварит себе успокаивающий раствор. Но сначала она дождется Поттера. И поговорит с ним наконец.
Гермиона обосновалась в одном из кресел, отмахнувшись от Рона, который пытался отправить ее спать, от Джинни, которая с необъяснимым упорством выясняла, почему она не уходит в комнату. Гермиона ждала, прикрывшись очередной книгой, когда абсолютно все покинут гостиную. И вот тогда дала своему страху полную свободу действий: позволила его когтистым лапам пройтись по плечам, по спине, оставляя саднящие борозды вдоль позвоночника, разрешила ему залить в свое горло что-то густое, холодное, липкое, сворачивающееся в желудке и вызывающее тошноту.
Что, если ублюдочный Малфой и его друзья снова напали на Гарри? О да, они могли… Они могли избить его так, что у него даже не осталось сил на то, чтобы добраться до гостиной. Вполне возможно он сейчас лежит где-нибудь в темном коридоре и истекает кровью.
Тем не менее, Гермиона решила, что пришло время расставить приоритеты. Что-то случилось с ними в этом году, их крепкая дружба под давлением непонятных ей вещей дала трещину, но это ерунда. Любую трещину можно заделать. И настало время заняться этим. Нужно вернуть простую и надежную дружескую компанию своих мальчишек. И раз уж она решила начать с Рона, стоит посвятить ему некоторое время. Правда, это было тяжело: как она ни старалась, она все время отвлекалась от беседы с Роном и от игры в волшебные шахматы, ища глазами растрепанные черные волосы и такое хмурое в последнее время лицо. И в какой-то миг оно промелькнуло — так стремительно, что могло бы показаться случайным видением. Однако это действительно был Гарри, скрывшийся за дверью, которая вела в спальню мальчиков. Боже, что это было? Он видел… их? А, может, он снова столкнулся с Малфоем? Рой мыслей опутал Гермиону, догадки неприятными вертлявыми насекомыми заползали под кожу. И самое ужасное — она должна была оставить их при себе. Потому что раз Гарри не подошел к ним, значит у него были на то свои причины.
Весь следующий день Гермиона не пыталась искать встречи с Гарри. Точнее это было что-то на грани «избегала» и«старалась не видеть в каждом проходящем мимо студенте его». Потому что, как бы она ни старалась, она его не видела. Ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином, ни в гостиной, ни в библиотеке, ни в коридорах. Беспокойство облепляло ее, словно хлопья липкого мокрого снега, и к вечеру достигло своего апогея.
— Рон, ты сегодня видел Гарри?
Тот поковырял в зубах, прежде, чем ответить. Гермиона закатила глаза: некоторые привычки Рона были по-настоящему отвратительны.
— Ага, за завтраком. Правда он почти сразу сбежал. — Рон пожал плечами, нелепо выпячивая нижнюю губу.
— А… потом?
— Больше я его не видел. Я ему рассказал, что мы помирились — он ведь сам меня на это подтолкнул.
Гермиона удивленно вскинула брови, а Уизли тут же замялся, осознав, как глупо это прозвучало.
— Ну, то есть не подтолкнул, а скорее… хм… воодушевил? Но стоило мне об этом упомянуть, как он тут же сорвался с места, сказал, ему надо отправить письмо. А кому? Сириус мертв, а больше Гарри ни с кем и не переписывался.
Гермиона вспыхнула. Сейчас ее раздирало на части от одинаково сильных желаний придушить Рона за очередную выбешивающую бестактность и немедленно броситься искать Гарри. Неужели… Его ведь не могло расстроить сообщение о том, что Гермиона помирилась с Роном, или… Возможно, он решил, что она предпочла провести вечер с Уизли, вместо того, чтобы поговорить с Гарри…
Это просто нафиг сводило с ума. Куда из их отношений пропала беззаботность и доверительность? Гермиона просто перестала понимать этих мальчишек. Вдобавок, Рон начал откровенно ее раздражать. Она что, не замечала в нем этого раньше? Этих его дурацкий привычек, этой прямолинейной бестактности, этого… всего! И почему вдруг заметила? Не связано ли это с тем, что она также обратила внимание на то, как заботлив Гарри и как он чертовски привлекателен без рубашки…
Так, стоп. Остановись, Гермиона! Гарри твой друг. Друг. ДРУГ! И Рон… Он бывает раздражающим, да, но при этом он милый, верный, добрый, беззлобный…
— Гермиона, эй! Ты здесь?
Гермиона вздрогнула. Она совершенно забыла, что все еще стоит рядом с Роном. Её охватило почти неконтролируемое желание сбежать. Наверное, это стресс. Или гормональный сбой… Или последствия недосыпа. Гермиона решила, что сварит себе успокаивающий раствор. Но сначала она дождется Поттера. И поговорит с ним наконец.
Гермиона обосновалась в одном из кресел, отмахнувшись от Рона, который пытался отправить ее спать, от Джинни, которая с необъяснимым упорством выясняла, почему она не уходит в комнату. Гермиона ждала, прикрывшись очередной книгой, когда абсолютно все покинут гостиную. И вот тогда дала своему страху полную свободу действий: позволила его когтистым лапам пройтись по плечам, по спине, оставляя саднящие борозды вдоль позвоночника, разрешила ему залить в свое горло что-то густое, холодное, липкое, сворачивающееся в желудке и вызывающее тошноту.
Что, если ублюдочный Малфой и его друзья снова напали на Гарри? О да, они могли… Они могли избить его так, что у него даже не осталось сил на то, чтобы добраться до гостиной. Вполне возможно он сейчас лежит где-нибудь в темном коридоре и истекает кровью.
Страница 102 из 110
