Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16285
— Даже странно — как бы ты меня не избегала, а судьба все чаще подталкивает тебя в моем направлении, — Гарри произнес это, не повернув головы, как будто беззаботно, безразлично, но Гермиону окатило фразой, как ведром ледяной воды. Возмущенно-беспомощное «Что за чушь» вырвалось раньше, чем она смогла обдумать свой ответ. А он, вместо того, чтобы спорить, вдруг совершенно внезапно накрыл ее руку своей ладонью.
Такое простое прикосновение. Пугающе-нежное. До сжатых зубов, до сведенных скул решительное и вмиг обратившее Гермиону в каменное изваяние. Настолько ей стало страшно спугнуть это. Осторожно, как будто на руку ей опустилась робкая бабочка, а вовсе не широкая мужская ладонь, Гермиона пропустила свои тонкие пальчики между пальцами Гарри. А он почти также аккуратно повторил ее движение. В этот момент возникло ощущение, что все глаза в кабинете уставились на их слишком напряженные руки. И это заставило Гермиону отдернуть свою в тот момент, когда больше всего на свете хотелось утопиться в этом непонятном чувстве, что дарило прикосновение Гарри.
Остаток занятия прошел так, если бы между ними была прочная стеклянная стена. Лишь изредка Гермиона игнорировала ее, когда видела, что ее друг собирается в очередной раз испортить свое зелье. И, как обычно в последнее время, унеслась прочь из класса, стоило колоколу известить о конце занятий.
Боже ты мой, как же глупо вести себя так! И с кем — с Гарри! С ее Гарри, милым, простым и таким необъяснимым Гарри. Гермиона корила себя всю большую перемену, прячась в дальнем углу двора. Она собиралась заняться этим и за обедом, но тут к ней совершенно внезапно подсела Джинни. Хотя, чего, казалось бы, в этом было внезапного? Они ведь подруги. Ну, то есть, приятельницы. И их много связывает.
Например, чувства к Гарри.
Гермиона почему-то ждала серьезного разговора именно об этом. И почти выдохнула с облегчением, когда Джинни начала жаловаться на придирки Макгонагал и стала спрашивать, что, по мнению Гермионы, может растопить сердце неприступного профессора. Да уж, полным идиотизмом было думать, что Джинни способна затеять разборку относительно симпатий Гарри Поттера посреди Большого зала.
Возьми себя в руки, Грейнджер, кажется, ты глупеешь.
Джинни продолжала что-то беззаботно рассказывать, а Гермиона лишь через некоторое время поймала себя на том, что не слушает. Вместо этого она неосознанно водила глазами по залу, пытаясь найти…
Нет, нет, нельзя! Не веди себя, как влюбленная дура. Это ведь невозможно. Все, как раньше. Нужно просто почаще напоминать себе об этом. И совершенно неважно, что «как раньше» между вами уже никогда ничего не будет.
Панацеей от всего странного и непонятного в жизни Гермионы Грейнджер, естественно, стала учеба. Ей было невдомек, что Гарри пытался справиться со своими проблемами примерно тем же способом, правда, с меньшими успехами. Что до Гермионы, то ей удалось закопаться в занятиях, дополнительных заданиях и обязанностях старосты с головой. Она даже почти не думала о своем друге, внезапно ставшим для нее кем-то ещё. Просто вздрагивала всякий раз, когда видела его в гостиной, в коридоре, во время трапезы или уроков.
В субботу утром Гермиона проснулась в приподнятом настроении. За прошедшие дни она смогла вернуться в привычную колею. Почти. От обычного состояния ее ограждало отсутствие в ее жизни значительного элемента. Сколько они уже нормально не общались с Гарри? Пару вечностей, примерно. И это тихо, практически незаметно подтачивало изнутри. Но думать об этом было просто нельзя.
Позавтракав, Гермиона прогулялась до библиотеки, но почему-то в этот день компания угрюмой мадам Пинс ее не прельщала. Захотелось вернуться в уютную общую гостиную Гриффиндора.
Не в надежде же встретить там Гарри, правда?
Было еще слишком рано — большая комната почти пустовала. Правда, на кресле возле камина обнаружилась Джинни. В голове тут же промелькнула неуместная мысль: ее присутствие означает, что субботняя тренировка команды по квиддичу закончилась. Откинув ее, Гермиона присела в соседнее кресло, поймав на себе насмешливый взгляд. Это что, так очевидно, что она надеется увидеть здесь совсем другого человека?
И он пришел, он, черт возьми, выскочил из-за двери и резко застыл, одергивая мантию и отводя глаза. А у Гермионы внутренности перекрутило ледяным жгутом. Кровь застыла в сосудах. И вся эта внутренняя бравада, все эти попытки убедить себя в том, что она перестала думать о нем каждую минуту, — всё это рассыпалось в труху. Потому что он подошел и просто сказал «привет».
А потом Джинни какого-то черта предложила им позаниматься вместе. И сотни раз, которые они занимались вместе раньше, показались Гермионе ничтожными и какими-то совершенно бесполезными. Потому что она готова была променять их все на одну вот эту возможность, к которой ее непонятно зачем подталкивала девушка, влюбленная в Гарри. Наверное, она просто не знает…
Не знает о чем? О чем?! О том, что ты готова сейчас рассыпаться на острые ледяные осколки под этим его взглядом?
Такое простое прикосновение. Пугающе-нежное. До сжатых зубов, до сведенных скул решительное и вмиг обратившее Гермиону в каменное изваяние. Настолько ей стало страшно спугнуть это. Осторожно, как будто на руку ей опустилась робкая бабочка, а вовсе не широкая мужская ладонь, Гермиона пропустила свои тонкие пальчики между пальцами Гарри. А он почти также аккуратно повторил ее движение. В этот момент возникло ощущение, что все глаза в кабинете уставились на их слишком напряженные руки. И это заставило Гермиону отдернуть свою в тот момент, когда больше всего на свете хотелось утопиться в этом непонятном чувстве, что дарило прикосновение Гарри.
Остаток занятия прошел так, если бы между ними была прочная стеклянная стена. Лишь изредка Гермиона игнорировала ее, когда видела, что ее друг собирается в очередной раз испортить свое зелье. И, как обычно в последнее время, унеслась прочь из класса, стоило колоколу известить о конце занятий.
Боже ты мой, как же глупо вести себя так! И с кем — с Гарри! С ее Гарри, милым, простым и таким необъяснимым Гарри. Гермиона корила себя всю большую перемену, прячась в дальнем углу двора. Она собиралась заняться этим и за обедом, но тут к ней совершенно внезапно подсела Джинни. Хотя, чего, казалось бы, в этом было внезапного? Они ведь подруги. Ну, то есть, приятельницы. И их много связывает.
Например, чувства к Гарри.
Гермиона почему-то ждала серьезного разговора именно об этом. И почти выдохнула с облегчением, когда Джинни начала жаловаться на придирки Макгонагал и стала спрашивать, что, по мнению Гермионы, может растопить сердце неприступного профессора. Да уж, полным идиотизмом было думать, что Джинни способна затеять разборку относительно симпатий Гарри Поттера посреди Большого зала.
Возьми себя в руки, Грейнджер, кажется, ты глупеешь.
Джинни продолжала что-то беззаботно рассказывать, а Гермиона лишь через некоторое время поймала себя на том, что не слушает. Вместо этого она неосознанно водила глазами по залу, пытаясь найти…
Нет, нет, нельзя! Не веди себя, как влюбленная дура. Это ведь невозможно. Все, как раньше. Нужно просто почаще напоминать себе об этом. И совершенно неважно, что «как раньше» между вами уже никогда ничего не будет.
Панацеей от всего странного и непонятного в жизни Гермионы Грейнджер, естественно, стала учеба. Ей было невдомек, что Гарри пытался справиться со своими проблемами примерно тем же способом, правда, с меньшими успехами. Что до Гермионы, то ей удалось закопаться в занятиях, дополнительных заданиях и обязанностях старосты с головой. Она даже почти не думала о своем друге, внезапно ставшим для нее кем-то ещё. Просто вздрагивала всякий раз, когда видела его в гостиной, в коридоре, во время трапезы или уроков.
В субботу утром Гермиона проснулась в приподнятом настроении. За прошедшие дни она смогла вернуться в привычную колею. Почти. От обычного состояния ее ограждало отсутствие в ее жизни значительного элемента. Сколько они уже нормально не общались с Гарри? Пару вечностей, примерно. И это тихо, практически незаметно подтачивало изнутри. Но думать об этом было просто нельзя.
Позавтракав, Гермиона прогулялась до библиотеки, но почему-то в этот день компания угрюмой мадам Пинс ее не прельщала. Захотелось вернуться в уютную общую гостиную Гриффиндора.
Не в надежде же встретить там Гарри, правда?
Было еще слишком рано — большая комната почти пустовала. Правда, на кресле возле камина обнаружилась Джинни. В голове тут же промелькнула неуместная мысль: ее присутствие означает, что субботняя тренировка команды по квиддичу закончилась. Откинув ее, Гермиона присела в соседнее кресло, поймав на себе насмешливый взгляд. Это что, так очевидно, что она надеется увидеть здесь совсем другого человека?
И он пришел, он, черт возьми, выскочил из-за двери и резко застыл, одергивая мантию и отводя глаза. А у Гермионы внутренности перекрутило ледяным жгутом. Кровь застыла в сосудах. И вся эта внутренняя бравада, все эти попытки убедить себя в том, что она перестала думать о нем каждую минуту, — всё это рассыпалось в труху. Потому что он подошел и просто сказал «привет».
А потом Джинни какого-то черта предложила им позаниматься вместе. И сотни раз, которые они занимались вместе раньше, показались Гермионе ничтожными и какими-то совершенно бесполезными. Потому что она готова была променять их все на одну вот эту возможность, к которой ее непонятно зачем подталкивала девушка, влюбленная в Гарри. Наверное, она просто не знает…
Не знает о чем? О чем?! О том, что ты готова сейчас рассыпаться на острые ледяные осколки под этим его взглядом?
Страница 105 из 110
