Просто друзья?

Малфой на обеде не появился: вряд ли Гарри его настолько сильно травмировал, даже если сломал нос — для мадам Помфри это дело пяти минут. Скорее всего, урод вынашивал план мести, кроме того, не хотел показываться перед всей школой, по которой бродили слухи о его фиаско. Хотя на его месте Поттер поступил бы иначе, показав всем, что разговоры об избиении — всего лишь домыслы врагов.

Перед травологией к Гарри подошел Рон.

— Слышал, что говорят про Малфоя?

— Угу.

— Интересно, это правда? Кто его отделал?

Гарри сжал правую руку, спрятанную в кармане, в кулак.

— Мало ли врагов у хорька, — бросил он, надеясь, что тон его максимально равнодушен. Почему-то не хотелось делиться этим с Роном.

Рон пожал плечами, потом бросил очередной несчастный взгляд за спину Гарри, которому не надо было оборачиваться, чтобы понять: друг высматривает Гермиону.

— Как думаешь… мне не пора уже подойти и попросить прощения? То есть… — Рон замялся, — мне можно подойти?

Гарри оглянулся. Гермиона беседовала с Ханной из Пуффендуя, в сторону ребят она демонстративно не смотрела.

— Даже не знаю, — он перевел взгляд на несчастное лицо Рона и ему стало жаль друга. — Ты серьезно накосячил, так что дай ей время.

Гарри даже показалось, что он сказал это вполне искренне. Почему-то Рон больше не казался ему соперником за внимание Грейнджер, хотя, как показала утренняя стычка, мысли о том, что между Уизли и их подругой может что-то происходить, вызывали почти неконтролируемый гнев.

Травология прошла без особых приключений, и, когда зазвонил колокол в замке, Гарри был рад, что этот день закончился. Ранний подъем давал о себе знать: Гарри жутко хотелось спать, чем он и решил заняться сразу после ужина. Совесть тихонько напомнила, что он обещал профессору Макгонагалл назначить дату просмотра претендентов в новую команду, однако Гарри отмахнулся от этих мыслей: он все сделает завтра!

На ужин он отправился один, оставив Рона с Симусом и Дином, — к последнему Гарри испытывал смешанные чувства. Среди них были стыд, жалость и еще какое-то непонятное ехидство.

На входе в Большой зал его поймала профессор Макгонагалл.

— Мистер Поттер, за вашу честность и сомнительное благородство я не сняла с вас баллы, однако вынуждена назначить вам наказание… за сегодняшний проступок, — глаза декана сузились, однако осуждения в них Гарри не заметил. Гораздо больше его побеспокоил Невилл, проходящий в этот момент мимо и, Гарри готов был поклясться, навостривший уши.

— Да, конечно, профессор, это справедливо, — выдавил он, в сотый раз инстинктивно сжимая правую руку в кулак.

— На данный момент у меня не так много времени, да и дел, которые можно было бы вам поручить, однако в следующий понедельник я жду вас и мисс Уизли в своем кабинете, в восемь.

Гарри решил, что он ослышался. Вас и кого?

— Вам что-то непонятно, мистер Поттер? — поинтересовалась Макгонагалл, видя недоумение на лице своего студента.

— Эм, простите, профессор, я просто не совсем понял — при чем тут мисс Уизли?

— Она также заработала сегодня взыскание, мистер Поттер, а у меня нет времени и желания выдумывать вам разнообразные наказания, — по строгому тону профессора Гарри понял: уточнять подробности не стоит. Что ж, Джинни — не худшая напарница для отработки. Главное, чтобы она во время отбывания наказания не полезла к нему в штаны. Или… наоборот?

Эта мысль одновременно пугала и возбуждала. Не так, как мысли о Гермионе: в этом было что-то низменное, чистая похоть, однако разве не об этом совсем недавно думал Гарри, лежа в комнате Рона? Трахнуть Джинни, которая, судя по последним событиям, была явно не против, чтобы хоть ненадолго перестать думать о Гермионе и перманентном напряжении в паху.

Конечно, всё это ставило его перед серьезной моральной дилеммой: с одной стороны, ему нужен был от Джинни только секс, с другой — он не хотел обижать ее, ведь неизвестно, какие чувства к нему питает девушка. К тому же это ведь Джинни — младшая, пусть и ставшая слегка распущенной, сестра Рона, его друга! Джинни, которая была с ним в министерстве магии. Джинни — почти такой же его друг, как Рон и Гермиона.

Ну да, Поттер, давай, заливай про дружбу! Одного своего друга ты мечтаешь облизать с головы до ног и трахать в каждом темном уголке замка, на другого в последнее время смотришь как на ничтожество и мысленно потешаешься над ним при любом удобном случае!

Гарри стало противно от самого себя. Что с ним случилось? Неужели взросление и выброс гормонов способны уничтожить годы дружбы? Нужно что-то менять. И начать, пожалуй, стоит с Рона, чья рыжая макушка попалась ему на глаза при входе в Большой зал.

Рон вяло ковырялся вилкой в еде, прямо как Гермиона сегодня утром. Правда на Уизли такое поведение было совершенно не похоже: он никогда не отказывался от плотных вкусных ужинов Хогвартса.

— Как дела? — сходу спросил Гарри, плюхаясь рядом. Это было почти как в старые добрые времена. Почти.

— Черт знает, — Рон выглядел по-настоящему подавленным.