Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16183
— Брось, Поттер, все знают, что она давно сохнет по тебе. Наверняка, начала встречаться со мной, чтобы вызвать твою ревность!
— Какая херня, Дин, это просто смешно, — Гарри скривился, показывая, насколько его раздражает это предположение, однако горло сдавило знакомым чувством страха.
— Я думал, что, может, она ушла… ну знаешь… к тебе… — Дин поднял на Гарри несчастный взгляд. В нем не было злобы или ненависти, только грусть. Гарри стало жаль парня — он не виноват, что ему досталась девушка, которая…
Которая что, Поттер? Которая сохнет по тебе? Которая явно не оставит тебя в покое, раз порвала со своим парнем даже после неудачной попытки изнасиловать тебя в раздевалке?
Гарри тряхнул головой, понимая, что Томас все еще полувопросительно, полуумоляюще смотрит на него.
— Что ты, Дин, — как же он надеялся, что его голос звучит убедительно, — Джинни и я, хаха! Да она мне как сестра.
И ничего, что она далеко не как сестра терлась об мой член примерно полчаса назад.
Дин понурил голову. Кажется, он поверил, да у него и не было повода уличать Гарри во лжи. Попрощавшись с незадачливым Ромео, Гарри отправился в спальню, чтобы оставить метлу и захватить учебники — раз уж делать больше нечего, нужно попробовать позаниматься.
Спальня была пуста, Гарри вздохнул с облегчением и тут же ощутил, как что-то скребет его грудь изнутри. Тревога? Страх? Чувство вины? Он опустился на свою постель, снял очки и закрыл глаза.
Это было что-то другое. Что-то, давно, очень давно не посещавшее его, — чувство одиночества. Он вспомнил, как нечто подобное частенько расковыривало его грудную клетку в прошлом. До поездки в Хогвартс.
Мальчик-Который-Выжил ради того, чтобы 11 лет прожить без любви, поддержки, без близких людей. И вот он узнал о своем предназначении, о другом мире, в котором его считают героем, о мире, который подарил ему друзей. И где сейчас эти друзья? И друзья ли они до сих пор? Гарри не знал.
Дверь скрипнула — в спальню влетел Рон. Гарри резко поднялся и уставился на физиономию, которая совсем недавно вызывала у него радость, а в последнее время только и делала, что раздражала. Рон, заметив Гарри, буквально врос в пол.
— Рон, — Гарри шумно сглотнул и задумался: что же ему сказать?
Уизли не двигался, кажется, даже не дышал, как будто перед ним на кровати сидел не Гарри, а василиск, одним взглядом обративший его в камень.
— Слушай, Рон… — Гарри до сих пор не придумал, что сказать, но что-то ему подсказывало: стоит перестать говорить и Уизли, стоящий всего в паре шагов от двери, сбежит. — То, что сегодня случилось…
Рон громко вздохнул. Это не было похоже на вздох облегчения, скорее на судорожный вздох человека, который долгое время был лишен возможности дышать. А в следующую секунду он осел на ближайшую к нему кровать.
— Я идиот, Гарри! — он спрятал лицо в ладонях, но стремительно наливающиеся кровью уши выдавали его состояние. Гарри молчал — он надеялся, что Рону, в отличие от него, есть, что сказать.
Еще пару секунд Рон продолжал прятаться за собственными ладонями. Наконец он взглянул на Гарри поверх пальцев, все еще судорожно сжимающих его щеки.
— Слушай, я просто… просто с ума сошел, когда увидел, как вы обнимаетесь! Чуть не задохнулся от ревности!
Гарри закусил губу, стараясь никак не выдавать своего волнения.
— Ох, прости меня, друг, я не понимал, что несу! — веснушчатое лицо снова спряталось за длинными пальцами. — Всё из-за того, что мы с ней до сих пор не помирились: я увидел вас и вдруг подумал, что у меня уже не будет шансов… с ней…
Ком в горле Гарри достиг размера среднего яблока. Он готов был поспорить, что сможет сейчас легко нащупать его, коснувшись шеи. И всё потому, что радость от того, что Рон заговорил и, по всей видимости, раскаивается, быстро сменилась отчаянием. Слова друга впивались в него отравленными дротиками, правда, вместо яда они пускали по венам всепоглощающее чувство вины.
Рон смолк и снова посмотрел на Гарри… выжидающе? Что ему ответить? Соврать, что у Гарри нет никаких видов на Гермиону? Успокоить Рона лживым обещанием, что у них с Гермионой всё наладится и что Гарри лучше умрет, чем встанет у Уизли на пути?
Он почувствовал во рту горечь, от одних только мыслей о Роне рядом с Гермионой к горлу подступила желчь. А вместе с ней подкралось такое привычное раздражение: с чего вообще этот рыжий взял, что Грейнджер захочет быть с ним? Хотелось выплюнуть эту мысль вместе со скопившейся по рту желчью прямо ему в лицо. Гарри сдержался. В конце концов, решать не Рону, а Гермионе. Только ей решать, с кем быть…
Желание наконец-то помириться с Роном схлестнулось в груди Гарри с желанием послать Уизли к чертям собачьим, сказать, что ему ничего, абсолютно ничего не светит с девушкой, которую так страстно хочет он, Гарри, великий Избранный, надежда и отрада Волшебного мира!
— Какая херня, Дин, это просто смешно, — Гарри скривился, показывая, насколько его раздражает это предположение, однако горло сдавило знакомым чувством страха.
— Я думал, что, может, она ушла… ну знаешь… к тебе… — Дин поднял на Гарри несчастный взгляд. В нем не было злобы или ненависти, только грусть. Гарри стало жаль парня — он не виноват, что ему досталась девушка, которая…
Которая что, Поттер? Которая сохнет по тебе? Которая явно не оставит тебя в покое, раз порвала со своим парнем даже после неудачной попытки изнасиловать тебя в раздевалке?
Гарри тряхнул головой, понимая, что Томас все еще полувопросительно, полуумоляюще смотрит на него.
— Что ты, Дин, — как же он надеялся, что его голос звучит убедительно, — Джинни и я, хаха! Да она мне как сестра.
И ничего, что она далеко не как сестра терлась об мой член примерно полчаса назад.
Дин понурил голову. Кажется, он поверил, да у него и не было повода уличать Гарри во лжи. Попрощавшись с незадачливым Ромео, Гарри отправился в спальню, чтобы оставить метлу и захватить учебники — раз уж делать больше нечего, нужно попробовать позаниматься.
Спальня была пуста, Гарри вздохнул с облегчением и тут же ощутил, как что-то скребет его грудь изнутри. Тревога? Страх? Чувство вины? Он опустился на свою постель, снял очки и закрыл глаза.
Это было что-то другое. Что-то, давно, очень давно не посещавшее его, — чувство одиночества. Он вспомнил, как нечто подобное частенько расковыривало его грудную клетку в прошлом. До поездки в Хогвартс.
Мальчик-Который-Выжил ради того, чтобы 11 лет прожить без любви, поддержки, без близких людей. И вот он узнал о своем предназначении, о другом мире, в котором его считают героем, о мире, который подарил ему друзей. И где сейчас эти друзья? И друзья ли они до сих пор? Гарри не знал.
Дверь скрипнула — в спальню влетел Рон. Гарри резко поднялся и уставился на физиономию, которая совсем недавно вызывала у него радость, а в последнее время только и делала, что раздражала. Рон, заметив Гарри, буквально врос в пол.
— Рон, — Гарри шумно сглотнул и задумался: что же ему сказать?
Уизли не двигался, кажется, даже не дышал, как будто перед ним на кровати сидел не Гарри, а василиск, одним взглядом обративший его в камень.
— Слушай, Рон… — Гарри до сих пор не придумал, что сказать, но что-то ему подсказывало: стоит перестать говорить и Уизли, стоящий всего в паре шагов от двери, сбежит. — То, что сегодня случилось…
Рон громко вздохнул. Это не было похоже на вздох облегчения, скорее на судорожный вздох человека, который долгое время был лишен возможности дышать. А в следующую секунду он осел на ближайшую к нему кровать.
— Я идиот, Гарри! — он спрятал лицо в ладонях, но стремительно наливающиеся кровью уши выдавали его состояние. Гарри молчал — он надеялся, что Рону, в отличие от него, есть, что сказать.
Еще пару секунд Рон продолжал прятаться за собственными ладонями. Наконец он взглянул на Гарри поверх пальцев, все еще судорожно сжимающих его щеки.
— Слушай, я просто… просто с ума сошел, когда увидел, как вы обнимаетесь! Чуть не задохнулся от ревности!
Гарри закусил губу, стараясь никак не выдавать своего волнения.
— Ох, прости меня, друг, я не понимал, что несу! — веснушчатое лицо снова спряталось за длинными пальцами. — Всё из-за того, что мы с ней до сих пор не помирились: я увидел вас и вдруг подумал, что у меня уже не будет шансов… с ней…
Ком в горле Гарри достиг размера среднего яблока. Он готов был поспорить, что сможет сейчас легко нащупать его, коснувшись шеи. И всё потому, что радость от того, что Рон заговорил и, по всей видимости, раскаивается, быстро сменилась отчаянием. Слова друга впивались в него отравленными дротиками, правда, вместо яда они пускали по венам всепоглощающее чувство вины.
Рон смолк и снова посмотрел на Гарри… выжидающе? Что ему ответить? Соврать, что у Гарри нет никаких видов на Гермиону? Успокоить Рона лживым обещанием, что у них с Гермионой всё наладится и что Гарри лучше умрет, чем встанет у Уизли на пути?
Он почувствовал во рту горечь, от одних только мыслей о Роне рядом с Гермионой к горлу подступила желчь. А вместе с ней подкралось такое привычное раздражение: с чего вообще этот рыжий взял, что Грейнджер захочет быть с ним? Хотелось выплюнуть эту мысль вместе со скопившейся по рту желчью прямо ему в лицо. Гарри сдержался. В конце концов, решать не Рону, а Гермионе. Только ей решать, с кем быть…
Желание наконец-то помириться с Роном схлестнулось в груди Гарри с желанием послать Уизли к чертям собачьим, сказать, что ему ничего, абсолютно ничего не светит с девушкой, которую так страстно хочет он, Гарри, великий Избранный, надежда и отрада Волшебного мира!
Страница 33 из 110
