Просто друзья?

Что это, гордыня? Тщеславие? Годами подавляемое осознание того, что он лучше Рона? Гарри хотелось завыть, выпуская из легких отравленный подобными мыслями воздух. Когда он успел превратиться в такое самовлюбленное дерьмо?

— Рон… — не хотелось врать, но и сказать правду он не мог. — Тебе нужно просто помириться с Гермионой и тогда ты успокоишься. Я уверен, она простит тебя.

Ну вот, ни грамма лжи, только бы щемящее чувство в груди не разодрало его ребра.

Рон снова закрыл лицо руками.

— Блин, Гарри, только бы ты оказался прав! — он вскочил на ноги и бросился к выходу.

— Куда ты? — Гарри и спрашивать было необязательно, он и так знал ответ.

— Найду ее! Срочно, иначе я и правда свихнусь!

Уже выскочив за дверь Рон внезапно вернулся, подбежал к Гарри и сжал его руку.

— Спасибо за поддержку, друг! И… прости, ладно?

Гарри отрывисто кивнул, провожая Рона взглядом. Сейчас ему очень хотелось, чтобы рыжий споткнулся на лестнице, свернул себе шею, да что угодно, лишь бы он не нашел Гермиону.

Глава 10

Гарри и подумать не мог, что однажды он проведет свое первое после каникул воскресенье в Хогвартсе вот так — в одиночестве бродя по опушке Запретного леса, подавляя страстное желание уйти поглубже в чащу и напороться там на что-нибудь недружелюбное, вроде гигантского паука, а еще лучше — на агрессивного кентавра Бейна. Желательно, пьяного и преисполненного ненависти к роду человеческому. Он даже готов был найти Малфоя и выкатить тому полный список его мерзких качеств, а также того, от чего Гарри желает хорьку сдохнуть. И хорошо, если в этот момент рядом будут Кребб, Гойл, Забини и все остальные. Потому что Гарри очень хотел, чтобы ему надавали по морде. Наваляли как следует за то, что он сказал: «Рон… Тебе нужно просто помириться с Гермионой и тогда ты успокоишься. Я уверен, она простит тебя».

Гениально, блять, это было ГЕ-НИ-АЛЬ-НО!

Вернувшись с ужина в гостиную, он застал Рона и Гермиону сидящими рядом у камина. Точнее, Гермиона сидела в кресле, а Рон, словно верный песик, устроился у нее в ногах и что-то рассказывал, бросая на девушку тошнотворно преданные взгляды. А она смеялась — о да, смеялась! Как будто Уизли вообще когда-то умел шутить!

Гарри почувствовал, как только что съеденный бифштекс рвется наружу. Ему захотелось подойти к Рону и запихать его в камин. Он совершенно честно собирался это сделать, однако паренек с пятого курса, попавший в команду в этом году, перехватил его, задавая какие-то бестолковые вопросы про тренировки. Отделавшись от него, Гарри буквально взлетел по лестнице в комнату мальчиков, пока парочка его не заметила, и захлопнул дверь с такой силой, что чуть не вылетели окна, а разыскивающий что-то в своем сундуке Невилл издал жалобный писк и посмотрел на Гарри затравленным взглядом.

— Ты в порядке, Гарри?

Нет, блять! Нет нет нет, я не в порядке!

— Типа того, Невилл.

Долгопупс пожал плечами — ему явно не хотелось встревать в дела разъяренного одногруппника. Поковырявшись в своих вещах еще секунд двадцать, скорее для приличия, он выскочил из комнаты.

Гарри рухнул на свою кровать и максимально сильно закусил костяшку указательного пальца, так, что через полминуты у него начало сводить кисть. Очень хотелось что-нибудь сломать, например, нос Рона. Но ему нельзя было поддаваться гневу… Когда вокруг косточки образовался кровоподтек, Гарри наконец выпустил костяшку и начал размышлять.

Во-первых: как это у Уизли получилось так быстро добиться прощения? Возможно, Гермиона уже давно готова была забыть о его оплошности и просто ждала, когда трусливый уродец прибежит к ней?

Во-вторых, почему, помирившись, они не соизволили найти его, своего друга, и порадовать своим счастливым воссоединением? Возможно, он уже стал для них третьим лишним, а?

Ну и наконец — он попросил Гермиону о разговоре. И она сама согласилась, что это необходимо. Она сама, черт, сама кинулась в его объятия и шептала, как скучает! И что же? Разве то, что она сейчас воркует с Уизли у камина, не свидетельствует о том, что у девушки появилось свободное время? Значит, она предпочла потратить его на рыжего идиота, не умеющего соображать и держать язык за зубами, а не на Гарри, по которому она так «скучает»?!

Он чувствовал, как густая, словно оборотное зелье, злость булькает в груди. А еще, и это было в сто раз хуже, он чувствовал себя обманутым, преданным! Плевать, что сам он совсем недавно страстно желал, чтобы Рон свернул шею, лишь бы его примирение с Гермионой не состоялось. Яд задетого самолюбия растекался по венам, блокируя доводы здравого смысла.

Услышав, как кто-то поднимается по лестнице, Гарри не задумываясь задернул полог над кроватью и снова лег. Неважно, кто там, сейчас он не хотел видеть никого!

Дверь скрипнула, вошедший, судя по всему, в нерешительности помялся на пороге, а потом сделал несколько осторожных шагов к его кровати. Гарри напрягся в ожидании.

— Гарри, ты спишь? — голос Рона прозвучал, как скрип твердого мела по грифельной доске.

Проваливай, проваливай, проваливай нахер!