Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16187
— Знаю, знаю, я так мало внимания тебе уделял в последнее время. Прости, в моей жизни все запуталось и покатилось к чертям. — прижавшись щекой к теплому телу птицы, Гарри закрыл глаза. В этом было что-то до смешного грустное: Избранный герой волшебного мира сидит в одиночестве в куче совиного дерьма.
О, да, Поттер, ты в дерьме, смирись с этим!
От очередного приступа самоуничижения его отвлекло требовательное уханье совы.
— Ох, Букля, прости, я хотел побыть с тобой, но мне совершенно некому писать и отправлять письма, так что отдыхай.
Птица еще раз легонько клюнула своего хозяина, не то обиженно, не то напротив — выражая свою солидарность, и упорхнула. Нужно было возвращаться в замок но Гарри понятия не имел, что ему там делать.
Можно было поискать Гермиону и поговорит с ней. Идея паршивая, потому что от одной мысли о Гермионе, позволяющей Рону обнять себя, Гарри начинал беситься.
Можно пойти в библиотеку и разгрести навалившуюся за неделю гору домашнего задания. Однако, учитывая высокий риск встречи в той самой библиотеке с той самой Гермионой, эту идею так же можно было отправлять в утиль.
Можно было позаниматься в гостиной, но там наверняка торчит Рон…
Итак, Гарри Поттер вынужден был с прискорбием признать, что он впервые за все время пребывания в Хогвартсе не знал, куда ему податься. А раз уж ему нет места на земле, самое время отвлечься от проблем своим излюбленным способом.
Через пятнадцать минут он уже шагал в сторону стадиона с метлой на плече, все еще удивляясь, как это ему удалось ни с кем не столкнуться ни в гостиной, ни в спальне. А еще через пять он забыл обо всех своих проблемах, ощущая прохладный ветер на щеках. Это чувство было таким захватывающим и таким привычным. На душе сразу стало спокойнее, а все тяжелые мысли, кажется, остались на земле. Заходя в очередной кульбит, Гарри от всей души надеялся, что они исчезнут, когда он вернется, но отлично понимал, что надежды его тщетны. А раз так, нужно наслаждаться хотя бы этими краткими минутами умиротворения.
Он несколько раз облетел вокруг стадиона, поднялся повыше и ушел в резкое пике, выбравшись из него у самой земли. Чтобы не тратить время зря, Гарри решил отработать несколько новых финтов, подсмотренных им в спортивном обозревателе, который ему дал почитать мистер Уизли. Один из них, показавшийся самым сложным, заключался в способности игрока резко развернуться на 180 градусов после плавного полета. Ловцу подобный маневр был просто необходим.
Попытавшись повторить движение, воспроизведя в памяти его описание, Гарри убедился, что это нелегко. Первый раз разворот получился вялым, во время второй попытки его метла закрутилась слишком сильно. Однако это лишь подогрело интерес: исполнение финта превратилось в дело принципа. Его пыл не остудил даже начавший накрапывать мелкий дождик.
Третья, четвертая, пятая попытка — и вновь неудача. Гарри начинал злиться, но сдаваться не собирался, несмотря на то, что дождь усилился, насквозь пропитав мантию, сделав ее тяжелой и неудобной. Плевать: тренировка в неблагоприятных условиях — это даже к лучшему! Заходя в очередной вираж, он был уверен — вот сейчас получится. Гарри приготовился, резко дернул метлу в сторону и… почувствовал, как руки без специальных перчаток соскальзывают с мокрого древка. Тело, лишенное упора, завалилось в сторону. Гарри даже не успел покрепче сжать метлу бедрами, он как будто со стороны наблюдал за тем, как соскальзывает со своей верной Молнии и камнем летит вниз.
Боль в спине, в правой руке, в голове — Гарри не знал, где ее больше. Только секунд через двадцать после того, как его глаза открылись, Гарри понял, что лежит на мокрой траве ничком. В глазах все расплывалось — похоже, очки слетели с него при падении и валяются сейчас неизвестно где. Вдобавок эта тупая боль в затылке… Попытался подняться, оказалось, что опереться на правую руку нереально — она словно была начинена раскаленными иглами. Сжав зубы Гарри медленно перевернулся на другой бок, и, помогая себе левой рукой, сел. Спина невыносимо ныла, но зато неудачливый спортсмен чувствовал ноги — это внушало надежду на то, что он по крайней мере сможет сам добраться до замка.
Дождь лил вовсю, застилая и без того плохо видящие глаза. Гарри сидел насквозь мокрый и грязный, с безвольно опущенной правой рукой и ненавидел весь белый свет. И себя, за то, что поперся выполнять сложные финты в одиночестве. Ему даже не хотелось думать о том, что было бы, упади он чуть менее удачно. Свихни он себе шею или, на крайний случай, сломай позвоночник? Как скоро кто-нибудь спохватился бы и решил поискать его на поле для квиддича? Кто видел, что он выходил из спальни с метлой? Никто из знакомых. Да уж, Поттер, ты просто идиот!
О, да, Поттер, ты в дерьме, смирись с этим!
От очередного приступа самоуничижения его отвлекло требовательное уханье совы.
— Ох, Букля, прости, я хотел побыть с тобой, но мне совершенно некому писать и отправлять письма, так что отдыхай.
Птица еще раз легонько клюнула своего хозяина, не то обиженно, не то напротив — выражая свою солидарность, и упорхнула. Нужно было возвращаться в замок но Гарри понятия не имел, что ему там делать.
Можно было поискать Гермиону и поговорит с ней. Идея паршивая, потому что от одной мысли о Гермионе, позволяющей Рону обнять себя, Гарри начинал беситься.
Можно пойти в библиотеку и разгрести навалившуюся за неделю гору домашнего задания. Однако, учитывая высокий риск встречи в той самой библиотеке с той самой Гермионой, эту идею так же можно было отправлять в утиль.
Можно было позаниматься в гостиной, но там наверняка торчит Рон…
Итак, Гарри Поттер вынужден был с прискорбием признать, что он впервые за все время пребывания в Хогвартсе не знал, куда ему податься. А раз уж ему нет места на земле, самое время отвлечься от проблем своим излюбленным способом.
Через пятнадцать минут он уже шагал в сторону стадиона с метлой на плече, все еще удивляясь, как это ему удалось ни с кем не столкнуться ни в гостиной, ни в спальне. А еще через пять он забыл обо всех своих проблемах, ощущая прохладный ветер на щеках. Это чувство было таким захватывающим и таким привычным. На душе сразу стало спокойнее, а все тяжелые мысли, кажется, остались на земле. Заходя в очередной кульбит, Гарри от всей души надеялся, что они исчезнут, когда он вернется, но отлично понимал, что надежды его тщетны. А раз так, нужно наслаждаться хотя бы этими краткими минутами умиротворения.
Он несколько раз облетел вокруг стадиона, поднялся повыше и ушел в резкое пике, выбравшись из него у самой земли. Чтобы не тратить время зря, Гарри решил отработать несколько новых финтов, подсмотренных им в спортивном обозревателе, который ему дал почитать мистер Уизли. Один из них, показавшийся самым сложным, заключался в способности игрока резко развернуться на 180 градусов после плавного полета. Ловцу подобный маневр был просто необходим.
Попытавшись повторить движение, воспроизведя в памяти его описание, Гарри убедился, что это нелегко. Первый раз разворот получился вялым, во время второй попытки его метла закрутилась слишком сильно. Однако это лишь подогрело интерес: исполнение финта превратилось в дело принципа. Его пыл не остудил даже начавший накрапывать мелкий дождик.
Третья, четвертая, пятая попытка — и вновь неудача. Гарри начинал злиться, но сдаваться не собирался, несмотря на то, что дождь усилился, насквозь пропитав мантию, сделав ее тяжелой и неудобной. Плевать: тренировка в неблагоприятных условиях — это даже к лучшему! Заходя в очередной вираж, он был уверен — вот сейчас получится. Гарри приготовился, резко дернул метлу в сторону и… почувствовал, как руки без специальных перчаток соскальзывают с мокрого древка. Тело, лишенное упора, завалилось в сторону. Гарри даже не успел покрепче сжать метлу бедрами, он как будто со стороны наблюдал за тем, как соскальзывает со своей верной Молнии и камнем летит вниз.
Боль в спине, в правой руке, в голове — Гарри не знал, где ее больше. Только секунд через двадцать после того, как его глаза открылись, Гарри понял, что лежит на мокрой траве ничком. В глазах все расплывалось — похоже, очки слетели с него при падении и валяются сейчас неизвестно где. Вдобавок эта тупая боль в затылке… Попытался подняться, оказалось, что опереться на правую руку нереально — она словно была начинена раскаленными иглами. Сжав зубы Гарри медленно перевернулся на другой бок, и, помогая себе левой рукой, сел. Спина невыносимо ныла, но зато неудачливый спортсмен чувствовал ноги — это внушало надежду на то, что он по крайней мере сможет сам добраться до замка.
Дождь лил вовсю, застилая и без того плохо видящие глаза. Гарри сидел насквозь мокрый и грязный, с безвольно опущенной правой рукой и ненавидел весь белый свет. И себя, за то, что поперся выполнять сложные финты в одиночестве. Ему даже не хотелось думать о том, что было бы, упади он чуть менее удачно. Свихни он себе шею или, на крайний случай, сломай позвоночник? Как скоро кто-нибудь спохватился бы и решил поискать его на поле для квиддича? Кто видел, что он выходил из спальни с метлой? Никто из знакомых. Да уж, Поттер, ты просто идиот!
Страница 37 из 110
