Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16193
Гарри протянул руку, провел пальцами по воздуху в каком-то сантиметре от губ девушки, поймав подушечками теплое дыхание. Удивительно, но сейчас, рядом с ней, в нем не было ни гнева, ни обиды. Тот факт, что она помирилась с Роном, посвятила тому время, которое обещала уделить Гарри, казался сейчас незначительной мелочью. Глядя на эти подрагивающие ресницы и приоткрытые губы, Гарри испытывал только всепоглощающую нежность, желание прижать эту хрупкую девушку к груди.
Он понял, что его собственные губы вот уже несколько минут растягивает неподвластная ему улыбка. Он смотрел на спящую Гермиону и уже не жаждал раздеть и трахнуть, он хотел лишь защитить ее, укрыть от всего непонятного и неприятного своим телом. В этот момент Гермиона дернулась и открыла глаза, немного красные и опухшие со сна, но от того не менее красивые.
— Гарри? — секунду-другую она смотрела на него с недоверием, словно пыталась понять — не снится ли он ей. Затем ее маленькая и как обычно ледяная ладошка провела по щеке, пропуская через все тело Гарри мощный электрический разряд.
Он непроизвольно закрыл глаза, шумно втянул воздух, пропитанный ее запахом, поддаваясь на эту незатейливую ласку. Рука дошла до его подбородка, затем пальцы несмело скользнули на шею, но тут же исчезли. Гарри открыл глаза и посмотрел на Гермиону, которая выглядела одновременно взволнованно и…
— Какого черта, Гарри Джеймс Поттер?! Где ты был? Где тебя носило всю ночь?!
… и разгневанно. О да, Гермиона была неимоверно разгневана! В карих глазах не осталось и следа сонливости, волнение тоже очень скоро расплавилось в огне, который, кажется, реально мог обжечь. Гарри отпрянул, нахмурился. Гермиона никогда прежде так не злилась на него и он решительно не знал, что с этим делать.
Она резко выпрямилась в кресле и сложила руки на груди. Между бровями пролегла морщина, которая совсем не красила милое лицо. Гарри стало не по себе: он ожидал от нее нежности, такой же, какую он источал мгновение назад. Такой же, какая пару секунд исходила от пальцев, гладящих его лицо. Однако сидящая перед ним девушка была похожа скорее на фурию, чем на нежное создание.
— И что ты молчишь? — голос Гермионы сорвался, а в следующую секунду она плотно сжала губы, и Гарри с ужасом заметил, как огонь в ее глазах вот-вот затушат подступившие слезы.
— Гермиона! Ты… ты чего? — начав фразу на повышенных тонах, ее окончание Гарри произнес тихо, осторожно.
Вместо ответа Гермиона спрятала лицо в ладонях, задушено всхлипнув. Гарри было достаточно этого короткого всхлипа. Он вскочил, опустился на подлокотник кресла и резким движением привлек подругу к груди. Она вцепилась в его мантию, как тогда, по пути на стадион, и затряслась в беззвучных рыданиях.
— Гермиона… Ну что ты? — Гарри беспомощно гладил дрожащую спину, другой рукой зарывшись в густые волосы.
— Ты… исчез… неизвестно куда… не пришел ночевать… Рон… ни черта не знает… я с ума чуть… ну что ты за идиот? — девушка всхлипывала почти через слово, Гарри серьезно испугался, что у нее может начаться истерика. Он пропустил мимо ушей и упоминание о Роне, и обвинения в идиотизме. Важно было одно: Гермиона волновалась за него! Она всю ночь провела в гостиной, дожидаясь своего непутевого друга! От этой мысли грудь Гарри наполнилась чем-то… легким, приятным, щекочущим его изнутри.
Гермиона продолжала всхлипывать, хотя плечи ее вздрагивали уже заметно реже. Гарри бездумно уткнулся подбородком в ее макушку — девушка этого будто и не заметила, так и сидела, пряча лицо у него на груди. Гарри вдруг вспомнил, что пахнет не лучшим образом. Сжав плечи девушки, он отстранил ее от себя и смущенно посмотрел в заплаканное лицо, в котором уже не было гнева — Гермиона глядела на него устало и немного отрешенно.
— Прости, я со вчерашнего утра не был в душе, — промямлил Гарри. Девушка сглотнула, пожала плечами, которые он все еще сжимал, отвернулась.
— Гермиона! — Гарри аккуратно взял ее за подбородок, возвращая зрительный контакт. Она не возражала, просто смотрела на него грустными глазами. Гарри вдруг почувствовал, насколько неприятно ему видить в этих глазах слезы. Особенно, когда причиной этих слез стал не тупица Рон и не паскудный Малфой, а он сам!
— Слушай… — он неосознанно погладил ее подбородок указательным пальцем, от чего Гермиона вздрогнула. Гарри поспешно убрал руку. — Я не думал, что ты… Ты заметишь мое отсутствие и будешь переживать…
Это была правда. Он представить себе не мог, что Гермиона проведет ночь в кресле в общей гостиной, дожидаясь его возвращения.
Она вздохнула, покачала головой — этот жест заставил Гарри чувствовать себя провинившимся первокурсником. Он наконец-то отпустил плечи девушки, потер внезапно вспотевшие ладони о колени.
— Гарри, ты мой друг, — ох, как же ранит это слово! — конечно я переживаю!
Гарри почувствовал, как нечто легкое и приятное в его груди сжимается, оно больше не распирало и не щекотало его, а скорее царало изнутри.
— Ладно… Прости…
— Что вчера произошло?
Он понял, что его собственные губы вот уже несколько минут растягивает неподвластная ему улыбка. Он смотрел на спящую Гермиону и уже не жаждал раздеть и трахнуть, он хотел лишь защитить ее, укрыть от всего непонятного и неприятного своим телом. В этот момент Гермиона дернулась и открыла глаза, немного красные и опухшие со сна, но от того не менее красивые.
— Гарри? — секунду-другую она смотрела на него с недоверием, словно пыталась понять — не снится ли он ей. Затем ее маленькая и как обычно ледяная ладошка провела по щеке, пропуская через все тело Гарри мощный электрический разряд.
Он непроизвольно закрыл глаза, шумно втянул воздух, пропитанный ее запахом, поддаваясь на эту незатейливую ласку. Рука дошла до его подбородка, затем пальцы несмело скользнули на шею, но тут же исчезли. Гарри открыл глаза и посмотрел на Гермиону, которая выглядела одновременно взволнованно и…
— Какого черта, Гарри Джеймс Поттер?! Где ты был? Где тебя носило всю ночь?!
… и разгневанно. О да, Гермиона была неимоверно разгневана! В карих глазах не осталось и следа сонливости, волнение тоже очень скоро расплавилось в огне, который, кажется, реально мог обжечь. Гарри отпрянул, нахмурился. Гермиона никогда прежде так не злилась на него и он решительно не знал, что с этим делать.
Она резко выпрямилась в кресле и сложила руки на груди. Между бровями пролегла морщина, которая совсем не красила милое лицо. Гарри стало не по себе: он ожидал от нее нежности, такой же, какую он источал мгновение назад. Такой же, какая пару секунд исходила от пальцев, гладящих его лицо. Однако сидящая перед ним девушка была похожа скорее на фурию, чем на нежное создание.
— И что ты молчишь? — голос Гермионы сорвался, а в следующую секунду она плотно сжала губы, и Гарри с ужасом заметил, как огонь в ее глазах вот-вот затушат подступившие слезы.
— Гермиона! Ты… ты чего? — начав фразу на повышенных тонах, ее окончание Гарри произнес тихо, осторожно.
Вместо ответа Гермиона спрятала лицо в ладонях, задушено всхлипнув. Гарри было достаточно этого короткого всхлипа. Он вскочил, опустился на подлокотник кресла и резким движением привлек подругу к груди. Она вцепилась в его мантию, как тогда, по пути на стадион, и затряслась в беззвучных рыданиях.
— Гермиона… Ну что ты? — Гарри беспомощно гладил дрожащую спину, другой рукой зарывшись в густые волосы.
— Ты… исчез… неизвестно куда… не пришел ночевать… Рон… ни черта не знает… я с ума чуть… ну что ты за идиот? — девушка всхлипывала почти через слово, Гарри серьезно испугался, что у нее может начаться истерика. Он пропустил мимо ушей и упоминание о Роне, и обвинения в идиотизме. Важно было одно: Гермиона волновалась за него! Она всю ночь провела в гостиной, дожидаясь своего непутевого друга! От этой мысли грудь Гарри наполнилась чем-то… легким, приятным, щекочущим его изнутри.
Гермиона продолжала всхлипывать, хотя плечи ее вздрагивали уже заметно реже. Гарри бездумно уткнулся подбородком в ее макушку — девушка этого будто и не заметила, так и сидела, пряча лицо у него на груди. Гарри вдруг вспомнил, что пахнет не лучшим образом. Сжав плечи девушки, он отстранил ее от себя и смущенно посмотрел в заплаканное лицо, в котором уже не было гнева — Гермиона глядела на него устало и немного отрешенно.
— Прости, я со вчерашнего утра не был в душе, — промямлил Гарри. Девушка сглотнула, пожала плечами, которые он все еще сжимал, отвернулась.
— Гермиона! — Гарри аккуратно взял ее за подбородок, возвращая зрительный контакт. Она не возражала, просто смотрела на него грустными глазами. Гарри вдруг почувствовал, насколько неприятно ему видить в этих глазах слезы. Особенно, когда причиной этих слез стал не тупица Рон и не паскудный Малфой, а он сам!
— Слушай… — он неосознанно погладил ее подбородок указательным пальцем, от чего Гермиона вздрогнула. Гарри поспешно убрал руку. — Я не думал, что ты… Ты заметишь мое отсутствие и будешь переживать…
Это была правда. Он представить себе не мог, что Гермиона проведет ночь в кресле в общей гостиной, дожидаясь его возвращения.
Она вздохнула, покачала головой — этот жест заставил Гарри чувствовать себя провинившимся первокурсником. Он наконец-то отпустил плечи девушки, потер внезапно вспотевшие ладони о колени.
— Гарри, ты мой друг, — ох, как же ранит это слово! — конечно я переживаю!
Гарри почувствовал, как нечто легкое и приятное в его груди сжимается, оно больше не распирало и не щекотало его, а скорее царало изнутри.
— Ладно… Прости…
— Что вчера произошло?
Страница 40 из 110
