Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16240
— Нет, чего я там не видел? — он собирался уже протиснуться мимо настырной девицы в раздевалку, но Джинни преградила ему путь, буквально впечатавшись в него разгоряченным после тренировки телом. Гарри перехватил ее чуть выше локтей, отстранил от себя.
— Так, ты решила взяться за старое? Кажется, мы уже прошли этот нелепый этап в наших отношениях.
— Ммм, не знала, что у нас отношения, — Джинни закусила нижнюю губу и начала извиваться, стараясь приблизить к Гарри лицо. Пришлось оттолкнуть ее — не слишком сильно, но решительно. Кажется, это нисколько не смутило её, напротив, завело еще больше. Показную невинную усмешку заменила откровенно пошлая, многообещающая. Джинни облизала губы, вводя Гарри в ступор: к своему ужасу он почувствовал, как к члену приливает кровь.
Ох, черт, только не это, не сейчас! Это все от…
Даже про себя ему было нелегко признаться, что его несдержанность напрямую связана с дичайшей, не поддающейся никакому контролю неудовлетворенностью. На секунду в голове промелькнула мысль — почему бы не избавиться от нее с помощью Джинни? И тут же стало противно от себя. Ну уж нет, лучше подрочить, в сущности в этом нет ничего плохого. Это немного жалко, не более.
Пока он размышлял, Джинни успела снова подобраться к нему совсем близко. Запустила руку в волосы, прижалась всем телом, потянулась губами к его шее.
— Джинни, да какого ж черта? Ты ведь, кажется, осознала, что мне нравится… другая. — Гарри в очередной раз отставил от себя девушку, пока она ненароком не довела его до стояка. Джинни надула губы.
— Время покажет, Гарри. Смотри, я ведь не всегда буду так расположена к тебе.
Что это еще значит? Она что, рассчитывает, что Гарри может пожалеть о своем выборе? Дурная!
Джинни скривилась, потом совершенно по-ребячески показала ему язык и убежала в женскую душевую. Похоже, у этой чертовки снова обострение, значит стоит держаться от нее подальше. Гарри на секунду зажмурился, облокачиваясь на косяк. Дурацкие любовные игры Джинни, а также игра в догонялки с Гермионой — всё это жутко утомляло. Лучше бы ничего этого не было, черт! Сейчас он бы много отдал за бесчувственность и незаинтересованность в удовлетворении собственной сексуальной похоти. Но, к сожалению, работать приходилось с тем, что он имел.
В душе было пусто, только лужицы на кафельном полу напоминали о том, что недавно тут плескались ребята из его команды. Что ж, отсутствие свидетелей — это отлично. Закрыв дверь, Гарри пару секунд подумал, а потом все же запечатал ее заклинанием. Мало ли что взбредет в развратный мозг Джинни.
Мышцы после тренировки с полной отдачей приятно потягивало — Гарри любил это ощущение, оно было лучшим подтверждением хорошей работы на поле. Встав под прохладную воду, он замер, чувствуя каждую струйку, бегущую по уставшему телу. Ставшие такими редкими в его жизни минуты умиротворения казались сейчас чем-то бесценным.
Лишь через пару минут он заметил, что небольшое возбуждение от столкновения с Джинни не то чтобы не спадало: оно лишь увеличилось. Гарри опустил глаза и почувствовал легкий приступ стыда — его член наполовину встал. Как хорошо, что рядом никого нет, еще заподозрили бы своего капитана в нетрадиционной сексуальной ориентации!
Так, надо расслабиться, нужно подумать о чем-то антисексуальном…
Рука против воли скользнула по напряженному прессу, сжала член — по телу тут же пробежала приятная судорога. Гарри закусил губу и выждал пару секунд, за которые смущение, трепыхнувшееся было в груди, сдалось и забралось поглубже, закрыв глаза. Рука прошлась по напрягшейся плоти — до самого основания и сразу вверх. В мозгу произошел микровзрыв, рассыпавшийся мурашками, облепившими голову, сползающими по шее. Гарри закрыл глаза.
Какого черта…
Рука вновь скользнула по окончательно вставшему члену. Он понял, что прохладные струи воды отвлекают, шагнул вбок, прижавшись спиной к холодной стенке душевой кабинки. Это пробрало, до дрожи, и как же сильно, блять, как же невыносимо нужно было сейчас, чтобы это холодное прикосновение исходило от ее рук!
Из плотно сжатых губ просочился сдавленный стон — Гарри сильнее сжал свой член, почти до боли. Правда, тут же ослабил хватку и заводил ладонью ритмичнее, размазывая выступившую смазку по всей длине. Он чувствовал, как учащается сердцебиение и по груди растекается приятная истома, а в мозгу одна за другой взрываются маленькие петарды, начиненные мурашками.
Образ Гермионы, прижатой к стене, истекающей, возбужденной, постанывающей от его неумелых, но горячих прикосновений, впечатался в подкорку, вспыхнул на воспаленных веках. Как же хотелось снова прикоснуться, провести пальцами по влажной промежности, погрузиться в возбужденное влагалище… Рука все быстрее двигалась по напряженному стволу, а мозг выхватывал из памяти картинки, подкидывая их, словно поленья, в костер возбуждения.
Еще, еще, быстрее… ох, блять!
— Так, ты решила взяться за старое? Кажется, мы уже прошли этот нелепый этап в наших отношениях.
— Ммм, не знала, что у нас отношения, — Джинни закусила нижнюю губу и начала извиваться, стараясь приблизить к Гарри лицо. Пришлось оттолкнуть ее — не слишком сильно, но решительно. Кажется, это нисколько не смутило её, напротив, завело еще больше. Показную невинную усмешку заменила откровенно пошлая, многообещающая. Джинни облизала губы, вводя Гарри в ступор: к своему ужасу он почувствовал, как к члену приливает кровь.
Ох, черт, только не это, не сейчас! Это все от…
Даже про себя ему было нелегко признаться, что его несдержанность напрямую связана с дичайшей, не поддающейся никакому контролю неудовлетворенностью. На секунду в голове промелькнула мысль — почему бы не избавиться от нее с помощью Джинни? И тут же стало противно от себя. Ну уж нет, лучше подрочить, в сущности в этом нет ничего плохого. Это немного жалко, не более.
Пока он размышлял, Джинни успела снова подобраться к нему совсем близко. Запустила руку в волосы, прижалась всем телом, потянулась губами к его шее.
— Джинни, да какого ж черта? Ты ведь, кажется, осознала, что мне нравится… другая. — Гарри в очередной раз отставил от себя девушку, пока она ненароком не довела его до стояка. Джинни надула губы.
— Время покажет, Гарри. Смотри, я ведь не всегда буду так расположена к тебе.
Что это еще значит? Она что, рассчитывает, что Гарри может пожалеть о своем выборе? Дурная!
Джинни скривилась, потом совершенно по-ребячески показала ему язык и убежала в женскую душевую. Похоже, у этой чертовки снова обострение, значит стоит держаться от нее подальше. Гарри на секунду зажмурился, облокачиваясь на косяк. Дурацкие любовные игры Джинни, а также игра в догонялки с Гермионой — всё это жутко утомляло. Лучше бы ничего этого не было, черт! Сейчас он бы много отдал за бесчувственность и незаинтересованность в удовлетворении собственной сексуальной похоти. Но, к сожалению, работать приходилось с тем, что он имел.
В душе было пусто, только лужицы на кафельном полу напоминали о том, что недавно тут плескались ребята из его команды. Что ж, отсутствие свидетелей — это отлично. Закрыв дверь, Гарри пару секунд подумал, а потом все же запечатал ее заклинанием. Мало ли что взбредет в развратный мозг Джинни.
Мышцы после тренировки с полной отдачей приятно потягивало — Гарри любил это ощущение, оно было лучшим подтверждением хорошей работы на поле. Встав под прохладную воду, он замер, чувствуя каждую струйку, бегущую по уставшему телу. Ставшие такими редкими в его жизни минуты умиротворения казались сейчас чем-то бесценным.
Лишь через пару минут он заметил, что небольшое возбуждение от столкновения с Джинни не то чтобы не спадало: оно лишь увеличилось. Гарри опустил глаза и почувствовал легкий приступ стыда — его член наполовину встал. Как хорошо, что рядом никого нет, еще заподозрили бы своего капитана в нетрадиционной сексуальной ориентации!
Так, надо расслабиться, нужно подумать о чем-то антисексуальном…
Рука против воли скользнула по напряженному прессу, сжала член — по телу тут же пробежала приятная судорога. Гарри закусил губу и выждал пару секунд, за которые смущение, трепыхнувшееся было в груди, сдалось и забралось поглубже, закрыв глаза. Рука прошлась по напрягшейся плоти — до самого основания и сразу вверх. В мозгу произошел микровзрыв, рассыпавшийся мурашками, облепившими голову, сползающими по шее. Гарри закрыл глаза.
Какого черта…
Рука вновь скользнула по окончательно вставшему члену. Он понял, что прохладные струи воды отвлекают, шагнул вбок, прижавшись спиной к холодной стенке душевой кабинки. Это пробрало, до дрожи, и как же сильно, блять, как же невыносимо нужно было сейчас, чтобы это холодное прикосновение исходило от ее рук!
Из плотно сжатых губ просочился сдавленный стон — Гарри сильнее сжал свой член, почти до боли. Правда, тут же ослабил хватку и заводил ладонью ритмичнее, размазывая выступившую смазку по всей длине. Он чувствовал, как учащается сердцебиение и по груди растекается приятная истома, а в мозгу одна за другой взрываются маленькие петарды, начиненные мурашками.
Образ Гермионы, прижатой к стене, истекающей, возбужденной, постанывающей от его неумелых, но горячих прикосновений, впечатался в подкорку, вспыхнул на воспаленных веках. Как же хотелось снова прикоснуться, провести пальцами по влажной промежности, погрузиться в возбужденное влагалище… Рука все быстрее двигалась по напряженному стволу, а мозг выхватывал из памяти картинки, подкидывая их, словно поленья, в костер возбуждения.
Еще, еще, быстрее… ох, блять!
Страница 72 из 110
