Курская АЭС, 2 июля 2013 года. Я сидел перед видеорегистратором и смотрел на его экран, огромный экран, поделенный на четырнадцать квадратов, и на каждый из квадратов передается изображение от видеокамер, расположенных как внутри электростанции, так и на ее территории. Смотрел, и от такого количества картинок глаза стремились разойтись в разные стороны да так и остаться в таком положении навеки. Наконец, сумев оторваться от экрана, я поглядел на своего напарника. Тот, похоже, уснул.
Добавить в моё избранное
32 мин, 24 сек 2166
Я даже не осознал, как это получилось, рефлексы сработали быстрее мыслей, памяти и сознания. Пистолет был у меня в руке, преступник лежал на земле, я навел оружие на автоматчика и несколько раз нажал на спуск.
Пули пистолета вонзились в грудь преступника, но во время падения палец бандита заклинило на спусковом крючке, и очередь из его автомата резанула меня по ногам. В следующую секунду раздались несколько очередей с улицы, стреляли в окно банка, силы правопорядка утихомирили на веки вечные третьего бандита. Я лежал у входа в банк, сжимая в руках разряженный пистолет, и старался не смотреть на свои ноги, знал, что ничего хорошего там не увижу.
Один из полицейских уводил единственного оставшегося в живых преступника, а второй, осмотрев меня, прокричал:
— Скорую сюда, быстро!
2 июля 2013 года. За один час до наступления часа «икс».
Я стоял на берегу Курского водохранилища и смотрел в бинокль на АЭС. Я сделал все что мог, теперь вся надежда на майора Клевцова, службу собственной безопасности да на спецназ ФСБ.
После ранения, которое я получил, оказывая сопротивление вооруженным налетчикам, напавшим на банк, я оказался непригодным к военной службе в принципе. Посудите сами, ну что это за военный, у которого в ногах металлические пластины? Мне пришлось оставить учебу в Воронежском институте МВД РФ и перейти в гражданский ВУЗ. Вот она, вторая судьба, о которой говорила деревенская знахарка. С тех пор прошло почти тринадцать лет, много воды утекло за это время. Я женился на той же самой женщине, на которой был женат там, в той жизни, и так же, как и в той жизни, у меня родилась дочь. В этой жизни я был архитектором и, разумеется, к Курской АЭС не имел никакого отношения.
Тринадцать лет. Много чего я пытался предпринять за это время. Пытался писать в ССБ, писал анонимные и подписанные письма в ФСБ, но они были проигнорированы, хорошо, хоть в психушку меня не закрыли, кто же в такое поверит? Я пытался разыскать майора Клевцова, но безуспешно, я не нашел его по тому адресу, по которому он жил в той жизни. А два месяца назад он позвонил мне сам.
— Папа, тебя к телефону, — сказала дочка.
Я поднялся с дивана и подошел к аппарату.
— Алло.
— Здравствуй, лейтенант из будущего, — раздалось в трубке.
— Ты был прав, прав во всем. В 2003 у меня родилась дочь, в 2005 меня повысили в звании, а год назад к нам на службу поступили те, чьи фамилии ты назвал. Я ничего не забыл за это время.
Служба собственной безопасности глаз с них не сводит. Все будет в порядке.
— Как вы меня нашли?
— Поинтересовался я, — и как вам удалось убедить в вероятности теракта начальство и спецслужбы?
— Это неважно, — ответил военный и положил трубку.
За день до часа «икс» я отправился к АЭС и прихватил с собой купленный заранее карабин Симонова. Если теракт случится, я разделю судьбу станции и всех ее сотрудников.
И теперь я стоял на берегу водохранилища и чувствовал, как все меньше остается времени, чувствовал, как убегают минуты и секунды. Последние секунды того времени, которое я знаю, что дальше? А дальше либо разверзнется радиоактивный ад, либо ничего не случится, люди проснутся и не будут подозревать о том, какой страшной судьбы они избежали. Я поднес бинокль к глазам и посмотрел на станцию. На трубах АЭС мерцали красные огни, прожектора освещали территорию станции. Ничего не происходит, тишина, я взглянул на свои часы — осталось всего двадцать минут.
Вдруг до моего слуха докатились едва слышимая трескотня. Автоматы. Через минуту стало тихо, а еще через минуту с территории станции, снеся ворота, вылетел «Урал» и помчался по дороге прямо к тому месту, где я находился. Ясное дело, что это сматывались террористы, свои не будут выламывать ворота, здорово их там, видно, прищучил майор Клевцов и спецназ ФСБ.
Грузовик несся по дороге на бешеной скорости, я выскочил перед автомобилем и обстрелял кабину из карабина, целясь прямо в лобовое стекло. Машина вильнула, едва не сбив меня и улетев в кювет, врезалась в дерево. Я, перезарядив карабин, подошел к покореженному грузовику и открыл дверцу кабины. Из нее вывалился окровавленный водитель, в котором я признал младшего лейтенанта Ерофеева, он был еще жив. Не говоря ни слова, я приставил ствол карабина к его голове и выстрелил, после чего подобрал оставшиеся гильзы и исчез в зарослях кустарника.
На востоке забрезжил рассвет, наступал новый день. Теракта не случилась, станция продолжала работать, а жители Курчатова и Курска спали, не подозревая, какая опасность обошла их стороной.
18 августа 2013 год. Центральная проходная Курской АЭС.
Я подошел к ККП (контрольно-пропускной пункт), и мне навстречу вышел боец ВВ с погонами сержанта.
— Здравия желаю, — поприветствовал я бойца, — могу ли я встретиться с майором Клевцовым?
— А вы кто?
Пули пистолета вонзились в грудь преступника, но во время падения палец бандита заклинило на спусковом крючке, и очередь из его автомата резанула меня по ногам. В следующую секунду раздались несколько очередей с улицы, стреляли в окно банка, силы правопорядка утихомирили на веки вечные третьего бандита. Я лежал у входа в банк, сжимая в руках разряженный пистолет, и старался не смотреть на свои ноги, знал, что ничего хорошего там не увижу.
Один из полицейских уводил единственного оставшегося в живых преступника, а второй, осмотрев меня, прокричал:
— Скорую сюда, быстро!
2 июля 2013 года. За один час до наступления часа «икс».
Я стоял на берегу Курского водохранилища и смотрел в бинокль на АЭС. Я сделал все что мог, теперь вся надежда на майора Клевцова, службу собственной безопасности да на спецназ ФСБ.
После ранения, которое я получил, оказывая сопротивление вооруженным налетчикам, напавшим на банк, я оказался непригодным к военной службе в принципе. Посудите сами, ну что это за военный, у которого в ногах металлические пластины? Мне пришлось оставить учебу в Воронежском институте МВД РФ и перейти в гражданский ВУЗ. Вот она, вторая судьба, о которой говорила деревенская знахарка. С тех пор прошло почти тринадцать лет, много воды утекло за это время. Я женился на той же самой женщине, на которой был женат там, в той жизни, и так же, как и в той жизни, у меня родилась дочь. В этой жизни я был архитектором и, разумеется, к Курской АЭС не имел никакого отношения.
Тринадцать лет. Много чего я пытался предпринять за это время. Пытался писать в ССБ, писал анонимные и подписанные письма в ФСБ, но они были проигнорированы, хорошо, хоть в психушку меня не закрыли, кто же в такое поверит? Я пытался разыскать майора Клевцова, но безуспешно, я не нашел его по тому адресу, по которому он жил в той жизни. А два месяца назад он позвонил мне сам.
— Папа, тебя к телефону, — сказала дочка.
Я поднялся с дивана и подошел к аппарату.
— Алло.
— Здравствуй, лейтенант из будущего, — раздалось в трубке.
— Ты был прав, прав во всем. В 2003 у меня родилась дочь, в 2005 меня повысили в звании, а год назад к нам на службу поступили те, чьи фамилии ты назвал. Я ничего не забыл за это время.
Служба собственной безопасности глаз с них не сводит. Все будет в порядке.
— Как вы меня нашли?
— Поинтересовался я, — и как вам удалось убедить в вероятности теракта начальство и спецслужбы?
— Это неважно, — ответил военный и положил трубку.
За день до часа «икс» я отправился к АЭС и прихватил с собой купленный заранее карабин Симонова. Если теракт случится, я разделю судьбу станции и всех ее сотрудников.
И теперь я стоял на берегу водохранилища и чувствовал, как все меньше остается времени, чувствовал, как убегают минуты и секунды. Последние секунды того времени, которое я знаю, что дальше? А дальше либо разверзнется радиоактивный ад, либо ничего не случится, люди проснутся и не будут подозревать о том, какой страшной судьбы они избежали. Я поднес бинокль к глазам и посмотрел на станцию. На трубах АЭС мерцали красные огни, прожектора освещали территорию станции. Ничего не происходит, тишина, я взглянул на свои часы — осталось всего двадцать минут.
Вдруг до моего слуха докатились едва слышимая трескотня. Автоматы. Через минуту стало тихо, а еще через минуту с территории станции, снеся ворота, вылетел «Урал» и помчался по дороге прямо к тому месту, где я находился. Ясное дело, что это сматывались террористы, свои не будут выламывать ворота, здорово их там, видно, прищучил майор Клевцов и спецназ ФСБ.
Грузовик несся по дороге на бешеной скорости, я выскочил перед автомобилем и обстрелял кабину из карабина, целясь прямо в лобовое стекло. Машина вильнула, едва не сбив меня и улетев в кювет, врезалась в дерево. Я, перезарядив карабин, подошел к покореженному грузовику и открыл дверцу кабины. Из нее вывалился окровавленный водитель, в котором я признал младшего лейтенанта Ерофеева, он был еще жив. Не говоря ни слова, я приставил ствол карабина к его голове и выстрелил, после чего подобрал оставшиеся гильзы и исчез в зарослях кустарника.
На востоке забрезжил рассвет, наступал новый день. Теракта не случилась, станция продолжала работать, а жители Курчатова и Курска спали, не подозревая, какая опасность обошла их стороной.
18 августа 2013 год. Центральная проходная Курской АЭС.
Я подошел к ККП (контрольно-пропускной пункт), и мне навстречу вышел боец ВВ с погонами сержанта.
— Здравия желаю, — поприветствовал я бойца, — могу ли я встретиться с майором Клевцовым?
— А вы кто?
Страница 8 из 9
