Проводники

Кто-то полз по снегу, как чудовищный, полураздавленный жук. Кто-то хрипел, пытаясь по привычке втянуть воздух в давно сгнившие легкие. Под шагами трупов хрустел стекольно-тонкий наст. Катились небольшие камешки. Потом побежали целые ручейки снега.

— Лавина! — вскрикнула Фрэнсис.

— Они спустят лавину!

— Все в центр лагеря, — шепнул Джордж Василию.

— Живо.

Матроскин никогда не видел Белой Горной Смерти воочию. Не знал ни признаков, ни условий, ни характерных звуков ее появления. Да их пока еще и не было! Мысль ударила в висок будто извне, и Вася завопил:

— Лавина! Сюда! Всем сюда!

Альпинисты — люди быстрой реакции. Лагерь поднялся за считанные секунды и, когда первый опомнившийся приготовился крикнуть: «Какого черта!» выше по склону громыхнуло, как из пушки с жерлом, размером в ад, и мелко задрожала под ногами скала.

Только утомившаяся за день Исуми крепко спала в своей палатке. Фрэнсис метнулась к ней.

— Вставай!

— Джордж… — оторопело шепнул Цеванг, но старший Проводник уже шел вперед, лавине навстречу.

Кипенно-белая стена поднялась в темноте и понеслась по склону вниз. Она настигала Неприкаянных, и те исчезали в ней, взрываясь облачками черного дыма, сливаясь с грохочущей массой снега, отдавая ей свою лютую ненависть к живым.

Джордж просто поднял руку. Горная смерть ринулась вниз. В круговерти ледяной пыли показалось, что за спиной серой фигурки Проводника на миг распахнулись белые крылья. Не ангельские — бумажные крылья Икара. Волна лавины раскололась — раздалась в стороны и вверх, и рухнула на плоскость Южного седла.

Минут двадцать спустя горе-восхожденцы выкарабкались из-под снега — все до единого. Дрожа от холода и пережитого шока, люди бродили по плато, откапывая уцелевшие палатки. Те, что стояли ближе к краю лагеря, снежным потоком смело вниз и сбросило в двухкилометровую пропасть восточной стены. Но большая часть палаток и оборудования, находившихся в центре лагеря, все же уцелела. Они, хоть и изрядно засыпанные, бокового таранящего удара лавины избежали.

Руководитель, гид и инструктор группы в недоумении застыли под огромной глыбой изо льда и камня, вставшей на пути лавины. Этот чуть прозрачный монолит спас восхожденцам жизнь, сработал как волнорез, защитив центр лагеря от прямого удара. Снежный поток лежал на плато, разрезанный глыбой надвое, как змеиный язык, две половинки которого обтекли лагерь с двух сторон.

— Или я сошел с ума, Фил… — горячо шептал побледневший гид руководителю.

— Либо этой глыбы льда, когда мы разбивали лагерь, здесь не было!

— Может, лавиной сбросило сверху?

Гид пожал плечами и поежился. Слишком велик был «айсберг» даже для чудовищной мощи Горной Смерти. Да и откуда на этой высоте взяться такому здоровенному сераку? Если бы он летел с горной кручи, то, вероятнее всего, прошелся бы по лагерю, как каток, оставив после себя лишь месиво из крови и снега. С другой стороны — вырасти здесь за ночь глыба тоже не могла… или могла?

Руководитель безнадежно махнул рукой. Ему сейчас было не до загадок горы.

— Спускаемся. Половина оборудования и припасов улетела к черту под хвост. Впритык хватит, чтобы спуститься в базовый. Объяви сбор…

Вася Матроскин присел рядом с задумчивой Исуми и молча протянул термос с чаем. Японка, сосредоточенно проверявшая свою систему, сначала удивленно покосилась, потом улыбнулась и напиток приняла.

— Жалеешь, что мы не идем дальше? — не очень полагаясь на свой английский, осторожно завязал беседу Василий.

— Нет, — Исуми покачала головой.

— Я, наверно, взяла свою высоту. Надо знать, когда пора повернуть назад… — на секунду она усомнилась, но, видимо, желание выговорится было сильнее.

— Этой ночью я чуть не погибла. Уснула и не слышала ничего вокруг. Меня разбудил голос. Женский голос.

— В группе кроме тебя нет ни одной женщины.

— Знаю, — японка закончила проверять систему и поглядела на Васю в упор, словно решая, можно ли ему доверять.

— На родине, в Японии, мне довелось побывать в одном лесу. Аокигахара. Может, слышал? … Здесь у меня похожее чувство. Как там. Как будто… мертвые наблюдают за нами.

Матроскин поежился, но неожиданно для себя не испугался.

— Говорят, на высоте часто возникает… это… эффект присутствия.

— Да, наверно, так, — личико Исуми снова осветила кавайная улыбка.

— Ты часто бывал на высоте? Я ходила на Гашербрум, а ты.

Час спустя уцелевшие палатки и оставшийся инвентарь были собраны. Рассветало. Группа начала долгий спуск вниз. Альпинисты вереницей растянулись по заснеженному склону и, сосредоточившись на тропе и собственных мыслях, даже не замечали, что порой оставляемых ими на снегу теней становилось на три больше.