Проводники

Ветер снаружи был на удивление слабым. Из соседней палатки слышался кашель. Японочка Исуми сильно переохладилась в этот день. Хорошее настроение располагало к помощи ближним. В термоске плескались остатки горячего, травяного чая — бабушка всегда сушила впрок почти невесомые, но на редкость ароматные пакетики алтайских трав. Василий выпутался из спального мешка и, недолго повозившись, вышел из палатки.

Мороз сразу же защипал лицо, холодной струей ворвался в легкие. Южное седло. В ночной мгле склон горы нависал над лагерем темной громадой. Палатки ютились едва ли не на самом краю двухкилометрового обрыва… и вдруг Василий, приглядевшись, заметил, как по склону вниз спускаются множество мелких, тусклых, парных огоньков…

Из-за склона горы, гудя винтом, вывернулся… самолет! Одноместная, чудом не разваливающаяся по швам машинка больше всего напоминала не самое удачное творение братьев Райт. По выкрашенному зеленой краской боку вилась заковыристо выведенная надпись «Ever-Wrest».

Самолет все приближался и приближался. И вот — зрелище, от которого у здравомыслящего человека челюсть упала бы в снег! — приземлился на крутом склоне, немного выше стоящих в стороне от лагеря Джорджа, Цеванга и Френсис. Пока самолет, треща и подпрыгивая, катился вниз, стало возможным рассмотреть за штурвалом круглолицего мужчину-пилота, а рядом, прямо на крыле, восседала миловидная женщина-азиатка. Далеко не мягкая посадка хрупкую пассажирку ничуть не беспокоила.

Фрэнсис с трудом подавляла желание отбежать с пути грохочущей, несущейся на них металлической гробины. Но сумасшедший за штурвалом ловко остановился в каком-то метре от трех Проводников. Самолет замер, приклеившись к склону, как муха к стене.

— Леди и джентльмены! — круглолицый пилот задрал очки-консервы на лоб и перегнулся через край открытой кабины, чтобы видеть своих собеседников, еще закрытых взмахами останавливающегося винта.

— Я вам принес такие новости… такие новости, что держитесь за землю и молитесь!

Джордж подошел поближе и остановился у крыла.

— Приветствую. В горах твои молитвы не очень-то помогают, Морис. Больше приходится полагаться на себя. Что случилось?

— А вот это уже оскорбление, гнусное ехидство и переход на личности! — непонятно, всерьез или шутя, возмутился пилот.

— Я вызову вас на дуэль, сэр!

— На ледорубах?

— Джордж саркастично поднял бровь.

— Боюсь, мы с тобой свою битву давно проиграли. Может, ближе к делу?

Обычно все проводники на горе отлично ладили друг с другом, но между этими двумя порой проскальзывала едва заметная искорка неприязни.

Минуту-другую Морис молча кипел от злости, потом раздраженно плюнул. Естественно, не в оппонента, а на землю, под колеса самолета. С объяснениями его опередила японка.

— Джей Ли-сан! — распахнув смородиново-черные глазенки, сообщила она.

— С вершины снова смотрит Мертвый Глаз!

Фрэнсис, стоящая у Джорджа за плечом, тихо чертыхнулась. Старшего Проводника тоже заметно передернуло от услышанного, но ответ прозвучал спокойно.

— Спасибо, Ясуко. Мы будем внимательнее.

— Тогда мы полетели, — буркнул Морис, но на прощание все же улыбнулся всем троим.

— Обещал покатать леди над Тибетской равниной.

— Он кивнул в сторону болтающей ножками пассажирки.

— Видимо, тягу к приключениям у нее ничто не отобьет!

— Позаботься о моей соотечественнице, Френсисо-сан! — японка помахала рукой коллегам-проводникам.

— Я соскучилась по родной речи, но Исуми-тян со мной встречаться пока еще совсем рано!

Трое проводников стояли за спиной Василия и вместе с ним смотрели на мерцающие и движущиеся по склону огоньки. Их становилось все больше, они подходили все ближе. А в разрывах туч, над вершиной, сияло зловещее, круглое, мутно-белесое, как глазное яблоко покойника, пятно — призрак давно улетевшей за пределы Солнечной системы кометы Гекутак.

— Оборони нас Кришна… — прошептал индус.

— Да они со всей горы сюда сползлись…

Неприкаянные шли.

Серые тени в снежной мгле. Иссохшие, изломанные. Сожженные солнцем или выбеленные морозом. Заледеневшие, мертвые, злые. Кто-то ковылял, приволакивая сломанные, отмороженные ноги. Кто-то полз по снегу, как чудовищный, полураздавленный жук. Кто-то хрипел, пытаясь по привычке втянуть воздух в давно сгнившие легкие. Под шагами трупов хрустел стекольно-тонкий наст. Катились небольшие камешки. Потом побежали целые ручейки снега.

— Лавина! — вскрикнула Фрэнсис.

— Они спустят лавину!

— Все в центр лагеря, — шепнул Джордж Василию.

— Живо.

Матроскин никогда не видел Белой Горной Смерти воочию. Не знал ни признаков, ни условий, ни характерных звуков ее появления. Да их пока еще и не было! Мысль ударила в висок будто извне, и Вася завопил:

— Лавина! Сюда! Всем сюда!

Альпинисты — люди быстрой реакции. Лагерь поднялся за считанные секунды и, когда первый опомнившийся приготовился крикнуть: «Какого черта!» выше по склону громыхнуло, как из пушки с жерлом, размером в ад, и мелко задрожала под ногами скала.

Только утомившаяся за день Исуми крепко спала в своей палатке. Фрэнсис метнулась к ней.