Прятки

— Ты как? — спросил Андрей.

Сережа попытался ответить, но получился только странный булькающий хрип. Мальчик закашлялся и кивнул.

— Это хорошо, — он попытался поднять друга на ноги, но у обоих мальчишек сильно кружилась голова.

Тем временем дядя Коля пробовал снять куртку, мешавшую дотянуться до ножниц. Он с трудом освободил обе руки от рукавов, и она повисла на колечках рукоятки, будто прибитая гвоздем к спине. Всем своим весом ветровка надавила на торчавший наружу конец инструмента и острое лезвие еще сильнее впилось в печень сторожа. Стиснув зубы, он резко дернул край ветровки и ножницы, подобно пробке от шампанского, вылетели из тела дяди Коли.

Он с презрением осмотрел запутавшийся в ткани хирургический инструмент. Ножницы были покрыты темной и липкой кровью. Его кровью.

— Ну давай же, вставай, — Андрей помог другу подняться на ноги.

Мальчишки держась друг за друга облокотились о стену.

— Надо бежать, — еле слышно прохрипел Сережа.

— Я не смогу, — ответил Андрей, — голова кружиться. Да и куда бежать?

Сережа не успел ответить. Из дверей кабинета номер восемь вылетел товарняк по имени дядя Коля и на полном ходу врезался в ребят. Андрея впечатало в стену так резко, что от неожиданности он ударился затылком и снова потерял сознание. Сереже удар пришелся в ногу. Массивный ботинок сторожа угодил ему прямо в голень, упиравшуюся в край плинтуса. Раздался неприятный щелчок, и острая боль взорвалась фейерверком в голове девятилетнего мальчика.

— Исподтишка бьешь? — дядя Коля, не обращая никакого внимания на отползающего от него Сережу, схватил Андрея за шиворот и поднял над землей. Прижав его к стене как тряпичную куклу, сторож ударил ножницами ему прямо в шею. Струя крови брызнула на побелку. Андрей тут-же пришел в себя. Его ноги начали беспорядочно дергаться. Руками он пытался ударить сторожа по лицу, но места для размаха не хватало и выходили лишь слабые шлепки. Пульсирующая алая струя била в стену, кровь смешивалась с мелом в отвратительные бурые комки. Дядя Коля продолжал держать мальчика и смотрел как жизнь медленно покидает детское тело.

Сережа, борясь с приступами тошноты и невыносимой болью в ноге, отползал все дальше и дальше. Он видел, как его лучший и, наверное, единственный друг истекал кровью, но уже ничего не мог сделать. Оставалось спасать себя.

Пока сторож был отвлечен своей жертвой, Сережа неуклюже встал. Держать равновесие без опоры было практически невозможно, и он облокотился о стену. Нога уже начала опухать.

Тем временем Андрей совсем перестал шевелиться. Его глаза закатились и со стороны казалось будто у мальчика нет зрачков.

— Пали-стукали, — дядя Коля бросил безжизненное тело на пол, — теперь займемся мелким.

Он огляделся по сторонам и увидел, как Сережа, вцепившись двумя руками в перила, прыгал по лестнице наверх.

— Значит в догонялки? Ну хорошо.

Сторож сделал пару быстрых шагов, но тут же остановился. На расправу с первым мальчишкой он потратил больше сил, чем рассчитывал. Рана на спине дала о себе знать. Майка насквозь пропиталась кровью. Нужно было экономить покидавшие его силы. Немного переведя дыхание дядя Коля пошел дальше, но теперь гораздо медленнее.

«Нужно бежать, — думал Сережа, — бежать и не оглядываться. Но как можно бежать с такой ногой? Да и куда? Единственным вариантом была пожарная лестница, хотя вряд ли я смогу до нее добраться в таком состоянии. На одной ноге из окна не вылезешь, это точно.»

Судорожно перебирая в голове все возможные варианты спасения, он сам не заметил, как успел допрыгать до второго этажа, а затем и до третьего. Сторож медленно следовал за ним не отставая.

«Ну упрыгаю я от него на самый верх, а дальше что? Не буду же я скакать на одной ноге до тех пор, пока он не упадет от потери крови? Или буду? Идея не плохая, но вот только беда в том, что, когда лестница закончиться я останусь без перил. А по ровному коридору оторваться от него нет ни единого шанса. Две ноги всегда выигрывают у одной.» И тут в голову Сережи пришла идея, которая могла продлить его побег еще не на долго. Возможно, как раз на столько, чтобы просто пережить догоняющего.

Однажды их с Андреем сильно наругали за то, что они пролезли на чердак своего дома и бегали по нему, тем самым дико раздражая склочную соседку с четвертого этажа. Сережа даже в точности вспомнил ее слова, как будто она это говорила не полтора года назад, а вчера.

«Хулиганье! — кричала она, поправляя на носу, уже давно вышедшие из моды очки-кошечки — Я вам сраки да по надеру! Ишь чего удумали! Взяли моду по потолку бегать. А если штукатурка посыплется кто чинить будет? Вы что ль?»

Влетело мальчикам тогда не слабо, но сейчас это было не важно. Важно было то, что в поликлинике тоже должен был быть чердак и Сережа собирался его найти.

Во-первых, если дяде Коле было тяжело подниматься по наклонной лестнице, то что уж говорить про вертикальную, а во-вторых, с крыши Сережа мог получить доступ к заветной пожарной лестнице, что давало ему какую-никакую надежду на спасение.